Свобода

Он тонет в дерьме и не умеет плавать. Он опускается на дно, легкие полны экскрементов. Вдруг он видит, как откуда-то появляются люди, женщины, они приближаются к нему. Строятся в шеренгу, хватаются друг за друга, ныряют прямо в дерьмо, плывут к нему.

Вытаскивают его из выгребной ямы.

Благодарность в разных формах.

Иван стягивает с себя мешковатые спортивные штаны, стоит в одних обтягивающих трусах, снимает и их.

Теперь он совершенно голый, если не считать шапочки.

Он легонько тянет за член, видит, как он увеличивается в размерах.

Возвращаясь к комоду, он обхватывает себя руками, словно ему холодно. Копается в куче одежды, отбрасывает стеклянную банку, полную сим-карт, находит пару стрингов, подносит их к носу, делает глубокий вдох. Потом кладет обратно, достает из кучи пистолет.

Пистолет с глушителем.

Иван выдвигает ящик комода и вынимает оттуда блокнот. На обложке – радужная пони. Затем откапывает ручку и фонарик.

В последний раз останавливается перед зеркалом, в одной руке пистолет, в другой – ручка, блокнот и фонарик.

Иван подходит к ближайшей двери, еще раз осматривает себя, на этот раз в другое большое зеркало, отпирает дверь вставленным в замочную скважину ключом. Распахивает ее.

Темнота там, внизу, активная.

Она засасывает все.

И его тоже.

Он спускается ей навстречу.

8

Наверное, это было бы правильно назвать рассветом, а может быть, и нет. Возможно, стояло лето, а возможно, нет. Но то, что увидел Сэм Бергер, расстегнув молнию спального мешка, определенно являлось светом.

Это точно был свет.

Свет в конце… да, чего-нибудь.

Вылезти из спальника оказалось легче, чем обычно. За последние месяцы он нередко обвивал Сэма, как удав, отказываясь ослабить хватку. Теперь же Бергер вынырнул из его сетей как новорожденный из чрева матери.

В одних трусах, он свесился над перилами, отделяющими его от небольшой бухты под названием Эдсвикен. Все-таки, наверное, еще лето – хотя Сэма и не покидало чувство, что осень вот-вот вступит в свои права – и рассвет уже давно наступил.

Похоже, Рита Олен стала солнцем в его жизни. Позади уже целый ряд плотно следующих одна за другой встреч. Теперь все кажется проще. Сама жизнь проще. Хотя на самом деле мало что поменялось.

Возможно, он просто научился жить с самим собой.

Или, по крайней мере, начал учиться.