Свобода, равенство, братство. Как избавиться от тирании

О любви к всевластию

Добрый государь – ведь это благороднейшее из созданий творца, как нельзя более прославляющее человеческую природу и олицетворяющее природу божественную. Но на одного доброго государя – сколько в мире чудовищ!

Почти все они невежественны, напыщенны, надменны, преданы праздности и наслаждениям. Большинство из них бездельники, трусы, грубияны, гордецы, не способные ни к какому похвальному деянию, ни к какому благородному чувству. Кое-кто из них обнаруживает нрав деятельный, познания, способности, талант, отвагу, великодушие; но справедливости, этой первейшей из королевских добродетелей, они лишены вполне.

Наконец, и среди тех, кто был рожден с наклонностями наиболее счастливыми, у кого эти наклонности получили наилучшее развитие, найдется едва ли один равнодушный к расширению своей власти, к возможности распоряжаться по своему усмотрению; хотя бы один такой, кто в стремлении стать деспотом не был бы готов стать тираном.

Любовь к всевластию, естественно, присуща людскому сердцу, которое при любых условиях стремится первенствовать.

Вот основное начало тех злоупотреблений властью, которое совершают ее хранители; вот источник рабства среди людей.

Начнем с того, что бросим взгляд на более или менее сильную склонность народа к сохранению своей свободы. Затем мы рассмотрим средства, пускаемые в ход, чтобы ее разрушить.

Малые и крупные государства

Своим происхождением государства обязаны насилию; почти всегда их основатель – какой-либо удачливый разбойник, и почти повсюду законы, в основе своей, были не чем иным, как полицейскими правилами, обеспечивающими каждому спокойное пользование награбленным.

Впрочем, сколь ни грязно происхождение государств, в иных из них справедливость вышла из лона беззаконий и свобода родилась из угнетения.

Когда образ правления определяется мудрыми законами, скромные размеры государства немало способствуют поддержанию в нем царства справедливости и свободы, – и всегда тем успешнее, чем менее обширно государство.

Власть народа кажется естественной для малых государств, и свобода наиболее полная находит в них свое торжество.

В малом государстве едва ли не всякий знает друг друга, у всех одни и те же интересы; из привычки к совместной жизни рождается та нежная близость, та откровенность, доверие, надежность связей, непринужденность отношений, из коих проистекает сладость общественной жизни, любовь к отчизне.