Разбойничья злая луна

 – Запомни: я тебе этого никогда не прощу! Так и знай! Ни-ко-гда!

Толик швырнул свёрнутый брезент на дно дюральки и в бешенстве шагнул на корму.

«Ох, и выскажу я ей сейчас!» – сладострастно подумал он, но высказать ничего не успел, потому что в следующий миг вода вокруг словно взорвалась. Всё стало ослепительно-белым, потом – негативно-чёрным. Корма дюральки и яхта ощетинились лучистым игольчатым сиянием.

«Ну, твое счастье!» – успел ещё подумать Толик.

Дальше мыслей не было. Дальше был страх.

21

Никто не заметил, когда подкралась эта запоздалая и, видимо, последняя молния, – все следили за развитием конфликта.

Дюралька вырвалась из беззвучного мира чёрных, обведённых ореолами предметов и, получив крепкий толчок в дно, подпрыгнула, как пробковый поплавок. Толик удачно повалился на брезент. Но, ещё падая, он успел сообразить главное: «Жив!.. Живы!»

Толик и Валентин вскочили, и кто-то напротив, как в зеркале, повторил их движение. Там покачивалась лёгкая лодка с мощным подвесным мотором, а в ней, чуть присев, смотрели на них во все глаза двое серых от загара молодых людей, одетые странно и одинаково: просторные трусы до колен и вязаные шапочки с помпонами.

Оба, несомненно, были потрясены появлением несуразного судна, судя по всему выскочившего прямо из-под воды.

– Кол! Скурмы![15 - Кол – по-видимому, имя собственное. Скурмы – рыбоохрана (браконьерск.).] – ахнул кто-то из них, и молодые люди осмысленно метнулись в разные стороны: один уже рвал тросик стартёра, другой перепиливал ножом капроновый шнур уходящей в воду снасти.

Лодка взревела, встала на корму и с неправдоподобной скоростью покрыла в несколько секунд расстояние, на которое «Пуа Ту Тахи Море Ареа» при попутном ветре потратил бы не менее получаса.

– Стой! – опомнившись, закричал Толик. – Мы не рыбнадзор! У нас авария!

Лодка вильнула и скрылась в какой-то протоке.

– Могли ведь на буксир взять! – крикнул он, поворачиваясь к Валентину. – Или бензина отлить!..

Тут он вспомнил, что мотора у него нет, что за два месяца мотор целиком разошёлся на мелкие хозяйские нужды, вспомнил – и захохотал.

Потом кинулся к Валентину, свалил его на брезент и начал колошматить от избытка чувств.

– Валька! – ликующе ревел вождь. – Умница! Лопух! Вернулись, Валька!..

Потом снова вскочил:

– А где «Пенелоп»? Где яхта? Опять потеряли?.. Ах, вон он где, чёрт латаный! Вон он, глянь, возле косы…

Толик бросался от одного борта к другому – никак не мог наглядеться.