Разбойничья злая луна

Экс-невеста чуть-чуть раздвинула уголки рта и показала зубки – получилась обаятельная улыбка. Оживлённая мимика – это, знаете ли, преждевременные морщины.

– Мосин, – сказала она, – по старой дружбе…

На свет появились какие-то чертежи.

– Позарез надо перефотографировать. Вадим оформляет диссертацию, так что сам понимаешь…

Вадимом звали её мужа, молодого перспективного аспиранта, которому Сергей не завидовал.

Экс-невеста ждала ответа. Мосин сдержанно сообщил, что может указать людей, у которых есть хорошая аппаратура для пересъёмки.

Нет, это её не устраивало. Другие могут отнестись без души, а Мосина она знает, Мосин – первоклассный специалист.

Сергей великолепно понимал, куда она клонит, но выполнять частные заказы за спасибо, в то время как «Асахи» ещё не оплачен, – нет уж, увольте! Кроме того, он твёрдо решил не переутомляться.

Однако устоять перед железным натиском было сложно. Мосин отбивался, изворачивался и наконец велел ей зайти с чертежами во вторник, точно зная, что в понедельник его собираются послать в командировку.

Внезапно экс-невеста кошачьим движением выхватила из кармана мосинских джинсов фирменный фиолетовый пакет – углядела торчащий наружу уголок.

– Какой вэл! – восхитилась она. – Вскрыть можно?

В пакете оказался лиловый лёгкий ремешок с золотистой пряжкой-пластиной.

– Сколько?

– Для тебя – червонец.

Экс-невеста, не раздумывая, приобрела вещицу и, ещё раз напомнив про вторник, удалилась.

Такой стремительной реализации товара Мосин не ожидал. Но его теперь беспокоило одно соображение: а если бы он воспользовался автоматом не три, а четыре раза? Или, скажем, десять?

Он заглянцевал обличительные снимки гаража и склада и поехал с ними в лифте на седьмой этаж, где в актовом зале корпела редколлегия. «Удивительное легкомыслие, – озабоченно размышлял он. – Такую машину – и без присмотра! Мало ли какие проходимцы могут попасть на территорию съёмочной площадки!»

Он отдал снимки Лихошерсту и высказал несколько критических замечаний по номеру стенгазеты.

За стеной был совсем другой пустырь: маленький, захламлённый, с островками редкой травы между хребтами мусора. С одной стороны его теснил завод, с другой – частный сектор.