Разбойничья злая луна

Может быть, сейчас другое их учреждение разбирает по деталям его ракету…

Всё равно глупая проверка, глупая, глупая. Скорее запугивание, чем проверка. И опять же неизвестно, кто кого больше испугался после показанных им результатов.

Затылком, прислонённым к стене, Чарыев почувствовал лёгкое покалывание. Кажется, о подопытном вспомнили. Вскочил, уставился на стену. Там синел экранчик – копия того, который он видел в «зиндане». Четырежды вспыхнули и погасли те же самые знаки. Замечание в письменном виде?

Что-то изменилось.

Чарыев обернулся. Средний коридор уже не заканчивался развилкой, он уже вёл прямиком в какое-то сумрачное помещение. Приглашают. Так он ничего и не решил. Либо продолжать забастовку, либо принять вызов и постараться справиться с очередным испытанием не просто хорошо, а с блеском – так, чтобы хозяева этой странной лаборатории призадумались, а стоит ли связываться, если на подступах к Солнечной системе их встретит космофлот, ведомый миллиардом таких Чарыевых.

…Залы, коридоры, «зинданы» сменяли друг друга, падали потолки, проваливались участки пола, из одной ловушки он попадал в другую, стрелял, взрывал, уворачивался, отваливал каменную глыбу, замуровавшую его в очередной нише; потом ему пришлось пронырнуть в зеленоватой, просвеченной белыми светильниками воде метров сорок, отбиваясь от каких-то бледных тварей, тянущих к нему присоски, а потом он снова стоял в «зиндане», и на него со всех сторон дул сухой теплый ветер.

И опять коридоры, залы, «зинданы», коридоры, «зинданы», залы. Лёгкие задачи, глупые задачи, провокационные задачи, почти неразрешимые задачи!

Только один раз ему захотелось взвыть от отчаяния. Это случилось, когда он шёл по туннелю, пытаясь угадать характер предстоящего испытания, и что-то негромко чмокнуло. На всякий случай он отскочил назад, и перед самым его лицом с грохотом сошлись две глыбы. Теперь его собирались расплющить стены. Но перед тем как сомкнуться, они любезно извещали его об этом тем же негромким звуком платонического поцелуя в щёчку – и нужно было просто прислушиваться повнимательнее, чтобы вовремя отскочить.

Он вылетел из-за очередного поворота (самые опасные места – повороты) и оказался с ней лицом к лицу. Это была девушка, одетая во что-то вроде лёгкого светлого комбинезона. Никакой не пигмоид – ростом с самого Чарыева. Но его ошеломило не столько то, что он наконец-то встретил человеческое существо, сколько выражение обиды и растерянности на красивом юном лице незнакомки.