Святилище кровавой луны

В этот момент по комнате разносится пронзительное урчание моего желудка, и на лице Гидеона появляется непроницаемое выражение. Бьюсь об заклад, любой его взгляд – это что-то среднее между отвращением и замешательством.

Интересно, что подумала бы Америя о Гидеоне? Я уверена, она бы восторгалась им и называла его романтичным, а потом посмотрела бы на меня с жалостью, потому что она знает, что я помолвлена с другим. Тогда она, вероятно, спросила бы о Лисандре и о том, получаю ли я от него еще письма. Она всегда рассказывала мне обо всех других благородных мальчиках и о том, как она замирала всякий раз, когда они смотрели в ее сторону, но она всегда была так взволнована предстоящей большой свадьбой.

Всегда говорила о великолепном белом платье, которое она наденет, и букете лилий, который она будет держать в руках. Но я думаю, что этого никогда не произойдет. И все это благодаря нашему отцу.

Гидеон следовал за мной по пятам, когда я направилась к двери. Только сейчас я заметила различные сигиллы, выгравированные на деревянной дверной раме.

Остановившись, я провела взглядом по символам, которые мне знакомы. Некоторые из них предназначались для защиты, пара – для того, чтобы запах магии не покидал территорию, и последний, который я узнала, – это сигилла, отгоняющая зло, и которая, очевидно, не работает, если Венсен и Гидеон способны проникнуть внутрь.

Но есть еще один, который я не узнаю. Поднеся палец к символу, я провела по впадинам и изгибам, выгравированным на деревянной раме.

– Он не позволяет людям входить в помещение без приглашения, – раздался голос Гидеона у меня за спиной.

– Что? – Либо он перепутал сигиллу с другой, либо сигилла испорчена. Того, кто вчера зашел за Венсеном и мной, определенно не приглашали.

– Как только сатир впускает кого-то внутрь, приглашение уже нельзя отменить, – добавил Гидеон.

Значит, сатир знал того, кто вчера заходил внутрь, кто бы он ни был? Мне приходит в голову еще одна мысль, которую я не рассматривала.

А что, если вчерашние незваные гости на самом деле были его заказчиками и они обшарили это место в поисках того, за что заплатили?

Я отгоняю эту мысль в другую часть моего сознания, и мы с Гидеоном выходим за порог в знакомый переулок. Гостиница Венсена находится слева, а рынок – справа. Я даже представить не могу, какую чушь он будет нести, когда увидит Гидеона со мной, и уж точно не горю желанием объяснять Венсену, как так вышло.