Северный лес

Мы возьмем с собой Рамболда и нашу старую служанку Энн.

Сестра покачала головой. Она ничего не понимает. Так далеко? Когда у меня есть земля подле Фокскилла, где я могу сажать все, что хочу?

– Не все!

И, пошарив в дорожной сумке, я достал яблоко.

– Это еще что?

Но она знала, что это, и возмущение ее только возросло.

Я улыбнулся.

– Ты купил пятьсот акров ради какой-то яблони. В Новой Англии.

– Отведай, – сказал я. В полумраке гостиной, без ветра и капель росы, подношение выглядело весьма скудным.

Она вновь покачала головой.

– Отведай! – воскликнул я.

По щеке ее покатилась слеза. И вправду мной овладела причуда!

– Отведай.

– Но вы же умрете с голоду. Вас растерзают волки, медведи.

– Отведай!

– Тогда оставь девочек со мной.

Как по команде, за спиной у меня послышался шорох, и, обернувшись, я увидел дочерей: широко раскрытыми глазами глядели они на пыльное видение, стоявшее перед их плачущей тетей.

– Видишь, ты их разбудил, – сказала Констанция. Затем твердо и властно: – Элис, Мэри, в постель.

Бедняжка! Она забыла, что офицер, воевавший с французами и индейцами, – это не просто солдат, но дипломат, приученный распознавать малейшую возможность заключить союз. Отрезанные от командиров, окруженные племенами с переменчивыми симпатиями, те из нас, кто вел свои батальоны на Квебек, вынуждены были искать помощи на каждом шагу – затем ли, чтобы преодолеть заснеженный перевал, или для того, чтобы обойти вражеский лагерь.

В науке вступать в сговор, подкупать, находить лазейки нам не было равных.

Я достал из сумки последние два яблока. В воздух – одно, другое. Ножка над чашечкой.

– Элис, Мэри, ловите!

О НАШЕМ ПЕРЕСЕЛЕНИИ ЗА ГОРОД

Порой Страсть берет верх над Разумом. Если место благоприятно для яблони, это вовсе не значит, что оно будет в равной степени пригодно для человека. Поселенец, возводивший хижину в лесу, возводил ее из камней и бревен, у меня же были все современные строительные принадлежности.

Чего мне не хватало, так это дороги. До большака, тянувшегося от Оукфилда до дома священника, была всего миля, зато какая! Я лишь смутно помнил, как добирался до хижины, так меня потрясло увиденное по прибытии, я позабыл даже, что для лошади тропа непроходима. Это, в свой черед, вызвало трудности с рабочей силой.