Северный лес

В ярости я воскликнула: и тот, кто убил моего отца, твой друг, и тот, кто убил мою сестру? На что она сказала: думаешь, у него самого не убили отца и сестру? И я ненавидела ее, но больше она ничего не прибавила, она вышла во двор, и послышались удары топора, а потом вернулась и сказала: ты только бульон пить умеешь? Тогда я пошла и принесла в дом дрова. Потом она показала мне свое хозяйство, чердак, где она хранила вяленое мясо, кукурузу и муку из желудей. В хижине стояли корзины для рыбной ловли и силки, мы пошли в лес, и она научила меня их ставить.

Когда стемнело, мы вернулись домой и сели ужинать. И я вспомнила, что в последний раз садилась к столу вместе с родными, а теперь их нет, и горько заплакала, а старуха все молчала, и тогда я сказала: неужели ты не утешишь меня? И она ответила: я не могу дать утешение, которое ты ищешь. С тяжелым сердцем я уснула, но утром снова была работа, хотя свое горе я не забыла. Вскоре прошел месяц с моего прибытия, и я знала, что мой похититель вот-вот вернется. И, хотя я больше не боялась за свою жизнь, я боялась, что он заставит меня жить с дикарями и стать врагом моих людей. Когда я спросила у хозяйки, что со мной станет, она ответила, что не знает, быть может, меня обменяют на одного из них, ведь на каждого белого пленника приходится сотня индейцев, которых забрали из дома. Окрепнув, я снова задумалась о побеге, но боялась, что меня опять поймают и будет еще хуже. В огороде росли бобы, и тыква, и кукуруза, хорошо росли, потому что раньше там была бобровая запруда. Моя хозяйка научила меня ставить силки на кролика и отличать съедобные грибы от ядовитых, особенно она предостерегала меня против грибов, которые называла “девами ночи”. Иногда мы разговаривали и о других предметах. Как-то я спросила, почему, раз ей так дороги индейцы, она не живет с людьми своего мужа. Она ответила, что зимой иногда гостит у них, но большинство из них умерли от заразы, к тому же здесь хорошая земля и здесь ее дом. Потом она стала говорить свободнее – об обрядах и плясках и о диких зверях. Я сказала, что это речи Д–а, и тогда она отвела меня ночью во двор и спросила: неужели ты не слышишь? Но, кроме леса, вокруг ничего не было, так я ей и ответила. Нет, сказала она, послушай, и мы притихли, и вдруг я услышала поступь, и, Бог мне свидетель, никакими словами этого не описать. Сердце мое сжалось от ужаса, но хозяйка успокоила меня. Разве не сказал Господь: Мои все звери в лесу?[6 - Псалтирь 49:10.