Секрет моей души

Ее мир рушился, пока она пыталась привести свои беспорядочные мысли хоть в какой-то порядок. Изменил ли ей Брэнд? Неужели он вернулся, только чтобы попросить развод?

Леденящая пустота заполнила ее. Клеа начала осознавать, что ее слепая вера Брэнду была ужасно наивной.

– Ты жил с Анитой Фримен? – выпалила она не задумываясь.

– Какое это вообще имеет отношение к нашему разговору?

– Ты с ней встречался.

Он стоял, не двигаясь.

– Некоторое время.

– Не долго?

– К чему эти вопросы о том, что закончилось еще до того, как мы встретились?

Мозг Клеа не мог больше осилить поступавшую информацию.

Брэнд уходил от ответа. Он не хотел, чтобы она ехала с ним в Грецию. Не посоветовавшись, уехал в Ирак. Анита была с ним и там, и там. В Афинах их сфотографировали вместе, а свидетели, с которыми разговаривали детективы, утверждали, что видели их вместе в Багдаде. Парочка казалась неразлучной.

Последними словами Брэнда, которые слышала Клеа, было признание в любви, но она не сказала того же в ответ.

Тогда она злилась на него, ведь он отказался от возможности провести с ней незабываемое время в Греции.

Было ли то признание в любви продиктовано чувством вины?

– Я хочу знать, жил ли ты когда-нибудь с Анитой?

Его рот скривился. Он даже не попытался ничего отрицать. Последняя ниточка надежды, за которую Клеа неосознанно цеплялась, порвалась.

– Кто тебе рассказал, что я жил с Анитой? – Голос Брэнда прорвался в ее мысли.

– Какая разница? Судя по твоей реакции, это правда.

И зачем было убеждать меня в том, что все закончилось через пару свиданий? Ты обманул меня!

– И в отместку ты мне изменила и забеременела?

Рот Клеа открылся от возмущения.

– Ты имеешь наглость заявляться сюда после четырехлетнего отсутствия и обвинять меня в измене?!

– Ты беременна, – огрызнулся Брэнд, – и не я провел с тобой те страстные часы, когда был зачат ребенок.

Из-за его резких слов на ее глаза навернулись слезы. Она почти жалела, что вообще начала этот разговор. Но после стольких лет слепой веры в любовь мужа было тяжело признавать свою глупость.

Что бы ни было между нами раньше – все прошло.

Проглотив слезы, Клеа сунула ноги в туфли, а затем направилась к двери. Поравнявшись с Брэндом, она собрала остатки гордости и сказала:

– Прикрой дверь моего кабинета, когда будешь уходить, она сама захлопнется. Это важная для меня ночь, и я собираюсь отпраздновать свой успех.

Клеа проскользнула мимо него, стараясь не задеть.