Сердце, полное любви

– Спокойной ночи, малыш, – сказал он и передал его Уитни.

В то же мгновение, как пахнущий детским мылом малыш в мягкой зеленой пижамке оказался в ее объятиях, прошлое вихрем образов закружилось вокруг нее. Ощущение прижавшегося к ее груди маленького тельца разрывало ей душу. Смех Лайлы эхом звенел в ее ушах. Смех, который она никогда больше не услышит.

– Спокойной ночи, Джино, – чуть хрипло сказала она, надеясь, что Дариус не заметит дрожи в ее голосе, и осторожно положила засыпающего мальчика в кроватку.

Она хотела плакать. Ей так не хватает ее малютки – разве это сложно понять?

Нет, несложно, и наиболее разумным выходом из сложившейся ситуации будет рассказать Дариусу о том, что произошло с Берном и Лайлой. Ей не нужна его жалость, но уже сейчас очевидно, что ей непросто будет заботиться о ребенке. Так или иначе, скоро Дариус узнает обо всем.

Но сейчас не время начинать подобный разговор. Она до сих пор не уверена в том, какие мотивы им движут. Прежде чем открыть ему душу, Уитни должна была присмотреться к Дариусу, понять, что он за человек.

Если он хочет разлучить ее с Джино, она не собирается преподносить ему такую возможность на блюдечке. Лучше дождаться, когда он сделает ошибку или, наоборот, убедит ее в том, что его забота о малыше исходит от чистого сердца.

Джино начал засыпать, и Дариус кивнул в сторону двери:

– Уже поздно, давайте я покажу вам вашу комнату, а потом мы пойдем ужинать.

– Простите, но я слишком устала, чтобы что-то есть, – покачала головой Уитни, следуя за ним.

– Да? – явно расстроился Дариус. – А я попросил повара приготовить фаршированного цыпленка.

– Фаршированного цыпленка? – изумленно переспросила она. Как он узнал, что это ее любимое блюдо?

– Пока вы собирали вещи, я позвонил мистеру Россу и уточнил, что вы любите. Это меньшее, что я мог сделать как джентльмен, ведь вы согласились провести здесь выходные со мной и Джино.

– Спасибо, надеюсь, я смогу получить кусочек завтра? – растерянно улыбнулась она.

– Конечно. А вот и ваша комната. – Дариус повернулся к ней, и уголки его губ поползли вверх в медленной сексуальной улыбке.

В это мгновение Уитни почувствовала себя школьницей, вернувшейся после свидания и застывшей на пороге родительского дома в ожидании прощального поцелуя. Предвкушение этого сладостного момента стучало у нее в висках и пылало в крови, постепенно перерастая в более страстное, взрослое желание.