Серебряная дорога

Они сблизились на почве исчезновения Лины.

Инспектор остановился в нескольких метрах от края и, глядя вдаль, положил руки на ремень. Лелле выбросил сигарету и тоже поднял взгляд. По ту сторону пропасти раскинулся черный лес. Здесь и там виднелись пятна водоемов и вырубок. На холме, напоминая о том, что человек доберется куда угодно, стояло несколько ветряков.

– Вот и снова лето наступило, – сказал Хассан.

– Да, черт побери.

– Чем ты тут занимаешься среди ночи?

– Ищу Лину.

– Тебе же известно мое мнение об этом.

Лелле улыбнулся и похлопал Хассана по плечу. Темная ткань униформы была теплой.

– При всем уважении мне глубоко наплевать, что ты думаешь на сей счет.

Хассан ухмыльнулся и причесал пальцами кучеряшки. При своих широких плечах он выглядел довольно внушительно. Лелле чувствовал себя доходягой по сравнению с ним.

– Насколько я понимаю, у вас нет ничего нового?

– Пока нет, но мы надеемся на трехлетие, может, кто-то осмелится излить душу.

Лелле посмотрел на блестящие ботинки Хассана, затем на свои, испачканные в грязи.

– Анетт организовала факельное шествие через всю деревню.

– Я слышал об этом. Хорошее дело. Мы меньше всего хотим, чтобы люди забыли.

– Меньше всего меня волнуют люди.

Солнце спряталось за тучами, и сразу похолодало.

– Кстати о людях, – сказал Хассан. – Ты помнишь Торбьёрна Форса?

– Того, который должен был ехать в одном автобусе с Линой в то утро? Как я мог бы забыть этого черта?

– Я видел его в торговом центре на днях.

Лелле закашлялся. Он постучал себе кулаком по груди и, прищурившись, недоверчиво уставился на Хассана:

– Неужели Торбьёрн нашел себе подругу после стольких лет? Трудно поверить.

– Я просто рассказываю то, что видел.

– Только не говори, что он импортировал какую-то бедняжку из Таиланда.

– Она с юга. Молодая, значительно моложе его. Правда, выглядит слегка изможденной, но ей наверняка не больше сорока.

– Ничего себе. Как старому лису так повезло?

– Понятия не имею.

– Что ты имеешь в виду?

Хассан сжал челюсти.

– Она привезла дочь с собой. Довольно взрослую девицу.

– Ты шутишь?

– Хотел бы я, чтобы это было так.

* * *

Из-за хриплого голоса человек, который не видел, а только слышал Силье, решил бы, что она очень старая или серьезно больна. Мея смотрела на мать прищурившись, когда та наливала вино дрожащей рукой. Явно не первый бокал, судя по тяжелым векам и заплетавшемуся языку.