Серебряная заря

Мысль о том, что этот богатый человек может иметь какое-то отношение к ней или к Мэддок-Манору, была абсолютно абсурдной.

– Вряд ли вы это серьезно…

Лоренцо улыбнулся:

– Вы всегда так реагируете на деловые предложения?

– Вы явно очень богатая и важная персона, – произнесла она с предельной откровенностью. – Не могу представить ни одного вашего делового предложения, которое могло бы касаться меня или усадьбы…

– Тогда вы ошибаетесь, – мягко произнес Лоренцо. – А мой завтрак остывает. – Он поднял тарелку.

 – Может быть, пойдем?

И Эллери сдалась. Она понимала, что у нее нет выбора. Лоренцо явно из тех мужчин, которые привыкли добиваться своего.

– Хорошо, – коротко ответила она и бросила через плечо: – Мы можем поесть на кухне.

Пока Эллери накладывала на свою тарелку яичницу и грибы, Лоренцо устроился за большим сосновым столом. Он обвел взглядом огромную комнату со старинным очагом такого размера, что в нем можно было бы зажарить быка, и ряд окон, через которые внутрь проникал бледный утренний солнечный свет.

– Я бы сказал, что здесь довольно уютно, – пробормотал Лоренцо, – а за этим столом могла усесться целая дюжина человек. Представляю, что когда-то, в лучшие времена этого дома, так и было. – Он улыбнулся. – И когда же это было?

Эллери напряглась.

– Лучшие времена этого дома? – повторила она и, к своему ужасу, откровенно вздохнула: – Вероятно, где-то в семнадцатом веке. Дананты были изначально пуританами, занимавшими стабильное положение при Кромвеле.

– И потеряли все в период Реставрации?

– Не думаю.

Тогда люди десятки раз переходили то на одну сторону, то на другую. – Эллери взяла две тяжелые фарфоровые кружки и налила в них кофе. – Дананты не особенно славились своей преданностью. – Она слишком поздно опомнилась, услышав неприязнь и горечь в своем голосе, и закрыла глаза в надежде, что Лоренцо не заметил этого. – Пожалуйста.

Она поставила перед ним кружку и обошла вокруг, чтобы сесть на свое место на другом конце стола. То, что они сидели так далеко друг от друга, выглядело нелепо, но Эллери было все равно.

Она не собиралась давать Лоренцо возможность случайно дотронуться до нее.

– Спасибо, – пробормотал он и отпил кофе.

Эллери принялась за свою яичницу. Ей не хотелось, чтоб он флиртовал с ней, подкалывал или дразнил ее. Однако она понимала, что уже поддалась искушению. Это было чисто физическое влечение. Так и должно было быть, потому что он был из тех мужчин, которых она презирала.