Серьезная игра

До чего же он ликовал, обнаружив их на газетной полосе! На радостях он прошел вдоль Ясной реки до самого Лунда и там не один час просидел на камне у берега, уставясь в синий простор Венерна… Ну а воротясь в Карлстад, не удержался, разумеется, побежал к фру Краватт, прочитал ей стихи и был вознагражден за искусство…

Он пошарил в ящике стола. Там еще лежала слегка пожелтевшая газетная вырезка.

МЫ С МАТЕРЬЮ ОДНАЖДЫ ПО ДОРОГЕ

Мы с матерью однажды по дороге

меж синих гор куда-то шли и шли.

Текли, мерцая, тихие потоки,

и гладь реки мерещилась вдали.

Мы подошли к ней, и у наших ног

широким зеркалом сверкал поток,

и сотни парусов в огнях заката

стрелой скользили мимо нас куда-то,

и черные и белые суда

несла в пространство быстрая вода.

Я знал, что на реке, в конце теченья,

был расположен остров, и на нем —

старинный город с башнями и рвом,

где свет легко побарывают тени.

А дальше остров был окутан мглою,

и море начиналось за рекою.

«Мама, – я сказал, – пойдем

дальше этим же путем

к берегу морскому.

Я хочу на корабле

путешествовать к земле

синей, незнакомой».

На это мне сказала мать:

«Тебе придется подождать,

вот подрастешь ты вскоре,

и выйдешь на морскую гладь,

и поплывешь по морю.

Будь терпелив, умерь свой пыл,

с годами наберешься сил

и поплывешь на корабле

к своей мечте, к своей земле,

стихиям подставляя грудь.

Знай, будет счастлив этот путь.

Но до отплытья суждено

тебе прожить средь башен

в том городе, где так темно,

где каждый камень страшен.

Не знаю, сколько лет тебе

придется там прожить в борьбе,

пока корабль счастья

не вырвет из напасти.

И все ж под звон колоколов

ты вырвешься в конце концов

из мрака башен крепостных

и, проплывая мимо них

по синей глади моря,

забудешь зло и горе.

Вновь к берегу пристанешь ты,

там синяя страна мечты,

там обретешь ты благодать,

так верит твоя мать».

* * *

Да, так моя мечтала мать.

С тех пор немало утекло воды,

и я забыл про тех морей раздолье,

и мать свою я не увижу боле.

Не детский ль сон – моя страна мечты?

«…И мать свою я не увижу боле…» Это чистая правда. Ему было шесть лет, когда она умерла.

Поэмка осталась почти единственным его произведением. Во всяком случае, единственным из законченных.

Нет – поэта из него не выйдет. Он для этого слишком сухо и трезво глядит на мир.