Там, за горизонтом

Мамины метр пятьдесят с кепкой заканчивались где-то на уровне пупка папы, а сын застрял посередине – маму перерос, до отца на голову не дотянул.

Не надо большого ума, чтобы догадаться о взаимной неприязни, с первой встречи, возникшей между двумя друзьями Михаила. Тактично умолчав о собственных выводах и неприятных впечатлениях, Григорий сердцем, можно сказать нутром, не принял Топорукова, с ходу разглядев гнильцу и прилепив тому старое, покрытое пылью лет школьное прозвище, о котором Николай почти позабыл за давностью лет.

Видимо, его гнилую натуру от острого глаза не скроешь. Вот и сейчас яд соскользнул с языка, смачно облепив неприятный образ.

– Да плюнь ты на него, – имея в виду Николая, отмахнулся Михаил сумкой, внутри которой приглушенно звякнули шампура.

– Миша, друг мой лепший, ты глаза-то разуй. Твой школьный дружок… таких друзей за шланчик и в музей, вокруг Наташки ужом вьётся, – бросив свою ношу у беседки, остановился Григорий. – Ты глянь, как он попку отклячил в позиции хорошего парня.

Как бы слюной не подавился. В общем, это не моё дело, тебе виднее, но что я хотел сказать…

Григорий кашлянул. Сплюнул. Сплюнул ещё раз и скомканно закончил:

– Просто я тебе по-дружески советую… тьфу, и советовать не буду, короче, смотри сам. Не маленький.

– Хорош, Гриша, плевать я на них хотел…

– Стоп-стоп, я не понял, – и без этого узкие глазки превратились в тонкие щёлочки-полумесяцы. – Только не говори мне… Ты серьёзно?

– Заявление на развод ещё не подавал, – решил не хитрить Михаил.

 – После праздников займусь.

– Охренеть, – замер в ступоре Григорий.

– Прошла любовь, завяли помидоры. Пришёл развод и девичья фамилия, – Михаил неуклюже попытался перевести неприятный разговор в шутку, но с юмором не задалось.

– Ты дяденька взрослый…

– Вот именно, завязывай, Мамай, без тебя тошно, – армейская кличка друга припомнилась к месту.

– Как скажешь, больше в душу не лезу. Зови моего охламона, мы тут сами как-нибудь, а ты пока с мелкими в пещеру прогуляйся.

Рукожопа можешь под землёй оставить.

Михаил тактично придержал хмык, искоса наблюдая за пылкими взглядами, которыми обменивались его, считай, бывшая жена и теперь уж точно бывший друг, когда думали, что их никто не видит. Мысль прикопать в тёмном отнорке подземного царства кое-кого из присутствующих в настоящий момент казалась заманчивой и не лишённой мстительных оснований. Жаль, свидетелей много. Так на склоне лет познаётся, что друзей-то у тебя и нет.