Симплициссимус

Третья глава

Симплиций дудит на волынке пузатой,

Покуда его не схватили солдаты

Тут зачал я на своей волынке так всех потчевать, что на огороде жабы могли передохнуть, так что от волка, кой не выходил у меня из ума, мнил я себя в совершенной безопасности; и тем временем вспомнилась мне матка (ибо так зовут матерей в Шпессерте и Фогельсбергс), как она частенько говаривала: ей забота, как бы куры от моего пения не попередохли, и было мне любо петь, дабы remeciium[9 - Лекарство, средство (лат.

).] против волков имел еще большую силу, и притом пел я ту самую песню, какую я перенял от матки:

Презрен от всех мужичин род,

Однако ж кормит весь народ.

Достоин ты премногих хвал

Для всех, кто истину познал.

Когда б Адам пахать не стал,

То б целый свет жить перестал.

С мотыгой землю он прошел,

Чтоб следом князь на трон взошел.

Все, что земля приносит нам,

Возделал ты, презренный хам!

Тобою жатва собрана,

Которой кормится страна.

И даже царь, что богом дан,

Прожить не может без крестьян.

Твой хлеб мужицкий ест солдат,

Хоть от него тебе наклад.

Вино для барского стола

Земля трудом твоим дала.

Земля приносит все плоды,

Когда рожать понудишь ты!

Весь свет давным-давно б поник,

Когда б не жил на нем мужик.

Пустыней стала бы земля,

Когда бы не рука твоя.

А посему тебе и честь,

Зане даешь ты всем нам есть.

Натурой ты исполнен сил

И бог тебя благословил.

Подагра, что дворян разит,

Ногам мужицким не грозит.

Что в гроб низводит богачей,

То не мрачит твоих очей.

А чтоб тебя не ела спесь,

С начала века и доднесь —

Тебе ниспослан тяжкий крест

Нести до самых горних мест.

Твое добро берет солдат

Тебе ж на благо – будь же рад.

Тебя он должен грабить, жечь,

Дабы от чванства уберечь…

До сих пор и не долее продолжал я сие сладостное пение, ибо в тот миг окружил меня и мое стадо отряд кирасир, которые заплутались в частом лесу, а моя музыка и пастушеские клики вывели их на верную дорогу.

«Ого, – подумал я, – так вот они, голубчики! Так вот они, четвероногие плуты и воры, о которых говорил тебе батька», – ибо сперва почел и коня и мужа за единую тварь (подобно тому как жители Америки испанских всадников) и полагал, что то не иначе как волки, и захотел я ужаснейших сих кентавров протурить и от них избавиться.