Синий шепот. Книга 2

Я полагал, что ее недуг вызван взаимным отторжением двух сил. Это излечимо. В древних книгах упоминаются заморские цветы, из которых можно изготовить яд, способный примирить две полярные силы. Только, похоже, она уже приняла это снадобье. Духовная сила и магическая энергия в ее теле не отталкивают, а дополняют друг друга.

Цзи Юньхэ кивнула:

– Да, я смутно припоминаю, что меня пронзили стрелой, пропитанной каким-то диковинным ядом.

Чан И мельком взглянул на пленницу. Та терла подбородок, погрузившись в воспоминания и не замечая ничего вокруг.

Монах заговорил снова:

– Она крайне истощена, отсюда и недуг. Ее жизненные силы на исходе, а тело изношено, как у восьмидесятилетней старухи. Владыка Янь[5 - Владыка Янь (кит. ??), или Яма, – в китайской мифологии бог смерти, владыка Преисподней и судья Загробного царства.] вознамерился лишить ее жизни. Даже бессмертному Будде не дано переписать Книгу Живых и Мертвых владыки Загробного царства.

Цзи Юньхэ слушала и кивала:

– Я охотно поверю, что мне перевалило за сотню.

Она совершенно не походила на больного, обреченного на смерть. Монах внимательно к ней пригляделся, а девушка лишь улыбнулась:

– Говорят, вы убиваете нечестивцев прямо на месте. Все складывается как нельзя лучше. Поможете мне покончить с моей жалкой жизнью и удовлетворите свою страсть к справедливости…

– Закрой рот, – перебил ее Чан И. Он уставился на пленницу, и его синие глаза засветились непоколебимым упорством. – Я перепишу Книгу Живых и Мертвых.

7.

 Великое дело

В тот день Чан И твердо решил воспротивиться воле Небес и переписать судьбу Цзи Юньхэ. Монах Кунмин не желал прикладывать к этому руку, утверждая, что проще забраться на небо, чем совершить нечто подобное. Цзи Юньхэ тоже не обрадовалась. Она устала страдать и мечтала спокойно насладиться собственной «старостью». Даже предпочла бы, чтобы отведенное ей время истекло поскорее. Однако Чан И стоял на своем. Он заставил монаха Кунмина осматривать и лечить Цзи Юньхэ, а ее саму – покорно принимать монаха и выполнять все его предписания.

Чтобы нерадивый врач и безответственная больная не вступили в сговор и не перехитрили Чан И, тот присутствовал при каждом посещении Кунмина, не отходя ни на шаг. Если же тритон был слишком загружен делами или ему требовалось неотложно принять посетителя глубокой ночью, он перегораживал комнату ширмой. Пока по одну ее сторону работал правитель, по другую за чайным столиком беседовали Кунмин и Цзи Юньхэ.