Синий шепот. Книга 2

Когда все было готово, тритон отправился к Цин Цзи вместе со мной, и та выполнила свое давнее обещание… Она выманила Наставника государства на север.

– Зеленокрылая птица Луань обладает сокрушительной силой. Почему она просто не напала на столицу вместе с Чан И? Даже если бы они не свергли императора, переполох вышел бы знатный.

– Именно это я и сказала. Плешивый осел меня поддержал, но тритон наотрез отказался.

Цзи Юньхэ удивилась.

– Тритон заявил, что хочет сам забрать тебя из подземелья Наставника.

Эти слова вызвали в памяти Цзи Юньхэ воспоминания о тюремной камере, кровавой бане и чудовищном пожаре. В ту ночь, умирая, она увидела Чан И, который вынес ее на руках из тесной и мрачной клетки. Цзи Юньхэ опустила глаза.

Если представить, что жизнь – это чистый лист бумаги, на котором самые яркие чувства оставляют следы в виде точек, то еще никто не проливал столько чернил на лист Цзи Юньхэ, как Чан И. Девушка горько улыбнулась:

– Ай да большехвостая рыба! Никого не желает слушать.

– Так и есть! – щебетала Ло Цзиньсан на ухо подруге, изливая той все свои обиды. – Ты только глянь на этого тритона. Став хозяином северных земель, он превратился в настоящего тирана. Запер тебя на острове и запретил нам видеться. А ведь это я уговорила Цин Цзи помочь ему! Что хочет, то и творит. Совсем стыд потерял…

Но слова Ло Цзиньсан пролетали мимо ушей Цзи Юньхэ. Она посмотрела на ширму, потом на свою исхудавшую руку и погрузилась в молчание.

* * *

Тем временем в столице, во дворце Наставника государства, где белела оконная бумага, занавеси из легкого газа и полог кровати, точно на похоронах, посреди широкой кровати полулежала принцесса Шуньдэ. На белом траурном фоне ее красные одежды резали глаз. Лицо принцессы по-прежнему скрывали белые бинты. В полупьяном забытьи Шуньдэ крепко сжимала светло-зеленую фарфоровую бутылочку с вином. Пол был усеян черепками опустошенных бутылок.

– Эй, кто-нибудь! – Голос принцессы звучал хрипло, словно ее горло было разодрано в клочья.

В покои вошел генерал в черных доспехах, под подошвами его латных башмаков захрустели фарфоровые черепки. Подойдя к кровати, генерал преклонил колено, не чувствуя под собой осколков. На его лице темнела массивная маска, в прорезях для глаз смутно виднелись следы страшных ожогов.

– Ваше высочество, вы еще не исцелились, вам не следует больше пить.