Скандальный портрет

Она могла бы и не напоминать ему о том, что между ними все кончено.

– Я уже объяснил madame, – вставил мужчина, его сильный акцент явно свидетельствовал о его национальности, – что так вы зарабатываете себе на жизнь. Рисуя нечто похожее на туристов.

Это было не совсем так. Но Нейтан пропустил его слова мимо ушей. На данный момент ему было… удобнее, чтобы все думали, что он зарабатывает на жизнь рисованием. Так было проще.

И что поэтому он подошел к столику Эмитист. Именно поэтому.

Другой причины быть не могло.

– Madame желает, чтобы вы набросали ее портрет, – сказал француз.

Мисс Делби бросила на своего французского любовника неодобрительный взгляд. Он ответил ей твердым взглядом без малейшей доли раскаяния.

Интересно. Француз явно чувствовал необходимость продемонстрировать свою власть над ней. Напомнить ей, кто хозяин. Или он уже знал, насколько она непостоянна, и не собирался позволять ей флиртовать с очередным потенциальным поклонником прямо у него на глазах.

Мудро.

Мисс Делби требовалась крепкая рука, если мужчина надеялся удержать ее там, где ей надлежало быть.

Внезапно перед глазами Нейтана возникло видение, в котором он делал именно это. Эмитист лежала на спине, под ним. Он удерживал ее руки над головой… Нейтан отмахнулся от видения, занявшись своим складным стулом и прочими принадлежностями. Всего одной минуты в ее присутствии ему хватило, чтобы доказать, какую власть над ним имели ее чары. Француз, к которому Нейтан оказался спиной, когда сел на стул, имел основания быть ревнивым.

Должно быть, ему постоянно приходится отражать поползновения других претендентов. Какому мужчине из плоти и крови, оказавшемуся рядом с такой сиреной, не захочется уложить ее в постель?

Даже далеко не самое лучшее платье не могло скрыть красоты Эмитист. В юности она была на удивление хорошенькой. Но с годами – несмотря на тот образ жизни, который она вела, судя по ее компаньону, – она стала еще лучше. Щеки округлились. Покрывавшая их кожа была розовой, чистой и нежной, как сливки.

Темно-карие глаза остались такими же глубокими, манящими и загадочными, как прежде.

Жаль, что для своих беглых набросков Нейтан использовал только черный карандаш. Ему хотелось бы добавить цвета в портрет. Возможно, потом он с удовольствием вспоминал бы эту встречу, запечатленную в картине.

Между тем его рука летала над листом бумаги, схватывая линию ее лба и дугу бровей. Так легко. Впрочем, этот объект не был для него новым.