Сладкие объятия

Мир мелкого шоколадного бизнеса определенно изменился, если эти две леди являются типичными его представительницами. Большинство знакомых ему шоколатье были либо пожилыми профессионалами, управляющими сетями кондитерских магазинов, либо закупали продукцию у крупных производителей. На их прилавках никак не могли оказаться конфеты, выполненные в форме женской груди. А жаль! Раз шоколад – удовольствие, которым надо наслаждаться, пусть это будет весело. Макс представил, как он угостит Кейт и Фрею купленными кроликами.

Проходя мимо магазина модной одежды, Макс увидел свое отражение в витрине и поморщился. Он провел рукой по подбородку. М-да… вид у него не самый лучший. Он почти не спал в последние дни, собирая урожай какао. Лишь глубокой ночью, когда работать становилось невозможно, Макс позволял усталости свалить его в постель.

Возможно, ему следовало бы умыться и побриться в аэропорту после бессонного перелета. Кейт, конечно, простит ему отсутствие хорошей прически и стильной одежды, которыми славится ее бойфренд, банкир, но ей едва ли понравится, если Макс придет в ресторан при галерее изящных искусств в неряшливом виде.

Уж для нее-то он должен постараться. Особенно если учесть, что она специально просила его поговорить с ней за ланчем, прежде чем он заберет их дочь из школы.

Да, он наделал глупостей в прошлом, но он также совершил нечто потрясающее, когда женился на Кейт и они принесли в этот мир луч солнечного света по имени Фрея Тревелейн. Ей уже почти восемь лет, она прекрасна, как нераспустившийся бутон, и папа очень, очень ее любит.

В дни, когда хлестал тропический ливень, а бобы какао начинали гнить, Максу достаточно было взглянуть на фотографию его малышки, чтобы с новым рвением взяться за работу.

Именно ради Фреи он делал все для того, чтобы его плантация преуспела. Фрея была его вдохновением и его движущей силой. Благодаря ей он мог вынести все что угодно. Даже если это означало необходимость надолго разлучаться с дочерью.

Группа туристов заняла весь тротуар, и Макс обошел их по проезжей части, озираясь, чтобы на него не наехал безрассудный велосипедист, автобус или такси.

Он всегда чувствовал себя неуютно в Лондоне, с его непрекращающейся бурной жизнью, шумом и суматохой. Его настоящим домом был особняк на острове в Карибском море, где он вырос. Единственным источником шума в тех местах были стаи ярких попугаев, садившихся на верхушки деревьев и пронзительно кричавших на рабочих, когда те нарушали их покой.