Сладкое лекарство от бессонницы

Сердце невольно сжалось от сочувствия.

Вся левая сторона груди была испещрена шрамами. Поппи конечно же говорила ей о том, что Алекс ранен в ходе боевых действий, но, став невольным свидетелем его бесчисленных сексуальных побед, она пришла к выводу, что ранение было пустяковым.

Выходит, это вовсе не пустяк.

Она поставила кружки на край швейного стола, подошла ближе и протянула было руку, чтобы потрясти его за плечо, но тут заметила темные круги у него под глазами. Он выглядел изможденным, и это не удивительно.

Насколько ей известно, на сон ему времени не хватало. Теперь он дышал ровно и спокойно. Она отдернула руку. Почему бы не дать ему поспать? Да, она может попробовать связаться с Поппи, но на самом деле она и так уже потратила кучу времени на всякую ерунду.

Она прикрыла его цветастым одеялом, фантастически уютным. Алекс даже не пошевелился.

Пять минут спустя она уже сидела за швейной машинкой с кружкой чаю под рукой. Ей предстояло закончить пятьдесят с лишним шелковых трусиков. И это только для начала.

Казалось, прошли часы, когда натужный стон заставил ее ногу соскользнуть с педали швейной машинки. Она так погрузилась в работу, что совершенно забыла о присутствии в квартире постороннего человека. Она встала и с любопытством посмотрела на брата Поппи, растянувшегося у нее на софе. Решив, что ей померещилось, Лара села обратно.

Алекс беспокойно заворочался.

Она покинула свой стул и подошла ближе. Его руки судорожно вцепились в одеяло, которым она его укутала, из мощной груди снова вырвался стон.

Где он был сейчас в своих мыслях? В горниле кровавого боя?

Он снова резко дернулся. Она не могла больше этого вынести. Потянулась, чтобы разбудить его, вырвать из того ужаса, который он переживал заново.

Сначала Алексу показалось, что кто-то гладит его по плечу. Нежно, не грубо. А затем его окутал чистый цветочный аромат, запах роз. Это напомнило ему о комнате его матери в их загородном доме, с антикварным туалетным столиком и пузырьками духов всех размеров и форм, и его передернуло от этой мысли.

Он уже много лет не посещал свое родовое гнездо и в ближайшем будущем не планировал подобный визит. Ему было там очень одиноко в детстве.

Он открыл глаза, и у него закружилась голова.

Алекс в панике попытался сообразить, где он находится. Это не армейская казарма. И не комната в квартире сестры с идеальным военным порядком. Он был в помещении, которое можно было описать исключительно как будуар. И на улице темнело.