Следующий год в Гаване

Нервы мои были на пределе, когда я поставила сумку, в которой был спрятан прах бабушки, на багажную ленту рентгенаппарата, чтобы кубинские офицеры смогли убедиться, что я не ввожу контрабанду на территорию страны. Лента поехала, и мой багаж уплыл в темноту. Я затаила дыхание…

Я прошла через металлоискатель и начала ждать. Я была почти уверена, что сейчас на мой багаж поставят специальную отметку, а меня отведут в глубь аэропорта в комнату для допросов, в которой нет ни одного окна. Нам, американцам, до сих пор сложно представить, что на Кубу приезжают туристы, поэтому у меня было ощущение, что я вхожу в мутные воды или заступаю на неизведанную территорию.

Желание моей бабушки, чтобы именно я развеяла ее прах на Кубе, не вызвало ни единого вопроса у моих родственников. Но к моей поездке все отнеслись с осторожностью, особенно те, кто на своей шкуре испытал прелести режима Кастро.

– Никогда не забывай о том, где находишься, – предупреждала меня Беатрис. – Забудь о своих гражданских правах, не воспринимай их как само собой разумеющееся – ты их лишишься сразу, как только приземлишься в Гаване.

В течение нескольких недель, вплоть до дня моего отъезда двоюродная бабушка Мария ежедневно отправляла мне письма с подборкой статей и информацией для путешественников, публикуемых Госдепартаментом. Отдельные фразы из этих публикаций запечатлелись в моей памяти… любой может быть задержан… если вы даже по незнанию нарушили местные законы… арестованы… заключены под стражу…

Ничто так не вселяет страх, как произвол властей и незаконный арест.

У меня не было сомнений в том, что Куба отличается от любого из тех мест, которые я посещала раньше. Но в то же время у меня не получалось сопоставить картины, которые я многие годы видела в новостях по телевизору – старинные автомобили, выкрашенные в яркие цвета, волны, разбивающиеся о берег, романтичная архитектура, – с мрачными напутствиями, которыми провожали меня двоюродные бабушки.

Мои бабушки заботятся обо мне и моих кузенах с кузинами, но когда речь заходит о Кубе, к ним возвращается тот ужас, который им довелось испытать и который даже по прошествии времени не удалось забыть. Я пыталась объяснить, что многое изменилось, что сейчас не 1959 год, что революция завершилась, что в Гаване снова открылось американское посольство и мы возобновили дипломатические отношения с Кубой.

Но мои доводы были бессильны.