Следующий год в Гаване

Дополняли картину угрюмые дети, чей смех затих, отравленный зловонием, исходившим от всех нас.

Когда-то здесь царило счастье. Мы приезжали сюда, чтобы встретить вернувшегося из очередной командировки отца. А три года назад мы сидели в этих же креслах и нас переполнял восторг от того, что мы летим на каникулы в Нью-Йорк.

Мы сели, прижавшись друг к другу, – Беатрис с одной стороны от меня, Мария с другой. Изабель, набросив на плечи шаль, сидела в стороне. Горечь утраты может быть разной – нам же пришлось бросить все, что было нам дорого.

Наши родители сидели, взявшись за руки. Раньше им было несвойственно проявлять чувства на людях, и мне было странно наблюдать этот, казалось бы, совсем скромный жест. В их глазах читалось волнение, а в их сердцах поселилась печаль.

На какой срок мы уезжаем? Вернемся ли мы когда-нибудь? И если мы вернемся, какую Кубу мы увидим?

Мы просидели в аэропорту уже несколько часов. Время текло невероятно медленно. Шея моя вспотела, а тело под платьем чесалось. К горлу подкатывала тошнота, а во рту появился резкий неприятный привкус.

– Меня сейчас вырвет, – прошептала я, обращаясь к Беатрис.

Она крепко сжала мои пальцы.

– Нет, только не сейчас. Еще немного, и мы сядем в самолет.

Я сижу, уставившись в пол, и пытаюсь побороть тошноту. Люди бросают друг на друга осторожные резкие взгляды, и в то же время у меня ощущение, что мы оказались в вакууме. В зале ожидания тишина, прерываемая случайным шорохом одежды и сдавленными рыданиями. Мы словно оказались в чистилище.

– Объявляется посадка на рейс…

Мой отец, кряхтя, поднялся со своего места; с того дня, когда президент Батиста покинул страну и ветер революции, зародившийся в горах Сьерра Маэстра, добрался до наших краев, прошло всего два месяца, но отец, казалось, за это время постарел на несколько лет. Когда-то Эмилио Перес считался одним из самых влиятельных и могущественных представителей высшего общества Кубы; теперь он почти не отличался от других людей – от мужчины, сидящего у прохода, от джентльменов, которые выстроились в очередь перед выходом на посадку.

Я потянулась вперед и взяла Марию за руку.

Она не произнесла ни слова. Казалось, что царящая вокруг атмосфера поглотила ее. Как и всех нас.

Мы направились к летному полю. Мы двигались друг за другом – грустные и очень сдержанные. Сегодня воздух казался неподвижным.