Следующий год в Гаване

Главные отрасли, на которые опирается наша страна, – это производство сахара, табака и кофе и туризм. Эти же отрасли порабощают нас как нацию, пока кубинцы работают и прислуживают в полях, в казино и отелях, которыми управляют американские негодяи.

Я вздрагиваю, когда слово «сахар» срывается с его губ. Что же он должен думать о моей семье? Обо мне? Сейчас он здесь, идет рядом со мной, и все же я не могу не задаться вопросом, не считает ли он моего отца причастным к бедам страны. Алехандро, безусловно, считал именно так.

– Американцы контролируют очень большую часть нашей промышленности и нашей экономики. Кто же выигрывает от этой щедрости? Батиста, – продолжает он. – Богатые невероятно богаты, а бедные так отчаянно бедны.

Все исчезает – рев океана, шум дороги. Я не могу оторвать от него взгляда, убежденность в его голосе завораживает. С каждым словом, слетающим с его губ, он преображается. Место серьезного мужчины, с которым я познакомилась вчера на вечеринке, занял кто-то другой.

– Когда я нахожусь в провинции, то вижу своих соотечественников – кубинцев, у которых в домах нет электричества, нет водопровода, они не умеют читать, у них нет возможности ходить в школу, – говорит Пабло, снова глядя на высокие здания. – Когда я приезжаю в Гавану, то вижу, что в домах горит свет, люди прогуливаются по Пасео-дель-Прадо так, словно в их жизни нет никаких забот. В других районах города люди живут очень трудно, но все равно у меня возникает впечатление, что Гавана существует в своем собственном замкнутом пространстве.

– У меня есть брат, – слова срываются с моих губ, и я готова открыть тайну, которая на самом деле вовсе не тайна. – Когда-то он говорил то же самое.

Рядом со мной Пабло замирает так, словно сумел прочесть мои мысли. Мне кажется, что он мастер по улавливанию тайного смысла, скрытого в паузах, напряженных незаконченных фразах и словах, произносимых шепотом.

– С родственниками бывают проблемы, – говорит он через мгновение.

– Да.

– Он в безопасности? – Пабло спрашивает так, словно тоже кое-что знает о том, как опасно бросать вызов президенту и идти против своей семьи.

– Надеюсь.

Хотелось бы мне верить в это.

– Во всяком случае, я не читала Монтескье, но я поищу его труды в нашей библиотеке.