Следующий год в Гаване

Здесь, в своей уютной комнате, я читаю строки, написанные его рукой, и узнаю о нем – о его семье, об увлечении правом, о любимых книгах.

После того как я заканчиваю читать письмо, я еще долго прокручиваю в голове его слова. Я вспоминаю наш разговор на набережной Малекон. Несмотря на то что я вместе с родителями выезжала за границу, я почти не видела Кубу за пределами Гаваны, поэтому я располагаю очень ограниченной информацией о том, как устроена жизнь простых кубинцев. Пабло прав – мы действительно живем в замкнутом обществе.

Но что может измениться? И как?

За несколько часов до рассвета я начинаю писать ответное письмо, которое отдам ему, когда мы увидимся снова.

Я пишу, и руки дрожат, отчего мой обычно аккуратный почерк превращается в непонятные каракули. И все же мне так легче. Пабло учился в университете, он изучал юриспруденцию, поэтому он говорит уверенно и не теряется в разговоре. Это меня восхищает и одновременно вызывает зависть. Те слова, которые я собираюсь ему написать, всегда существовали для меня только на страницах прочитанных книг.

Они живут лишь в тайниках моего сознания и произносятся лишь за закрытыми дверьми нашего дома. Женщины моего круга не говорят о таком публично, а в нашем доме мы даже наедине друг с другом не позволяем себе произносить эти слова.

Ранним утром я достаю томик Монтескье из книжного шкафа в библиотеке моего отца. Я сворачиваюсь калачиком в одном из огромных кресел, которые появились в нашем доме еще до моего рождения, и листаю страницы до тех пор, пока мои глаза не закрываются и я не погружаюсь в сон.

Когда я просыпаюсь, то слышу, как дверь в библиотеку открылась и сразу же с легким стуком закрылась. Я слышу звук шагов по ковру. Еще не открыв глаза, я понимаю по аромату духов – это Беатрис.

Я чувствую, что она неподвижно стоит рядом со мной и пытается понять, сплю ли я.

Я продолжаю лежать с закрытыми глазами.

Когда Беатрис что-то замышляет, она становится очень опасной, а меня не покидает чувство, что она что-то задумала с той самой ночи, когда она настояла, чтобы мы поехали на вечеринку в Ведадо.

Приглушенный звук шагов по ковру то возобновляется, то прекращается. Я медленно открываю один глаз.

Беатрис стоит, склонившись над деревянным столом, спиной ко мне. Наш отец предпочитает работать уединенно в святая святых – своем кабинете, доступ в который для нас закрыт.