Слезы луны

Шон так уютно обосновался на кухне, что поленился перейти в гостиную к старому пианино, купленному после переезда. Придумывая слова и отбивая ритм ногой, он не услышал громкого стука в парадную дверь и топота башмаков в прихожей, за которым последовали сдавленные ругательства.

«Шон в своем репертуаре, – подумала Бренна. – Опять унесся в грезы, забыв о реальности. Зачем я вообще барабанила в дверь, если этот мечтатель все равно ничего не слышит и мы с детских лет привыкли заходить друг к другу без стука?»

Ну они давно уже не дети, и лучше постучать, чем наткнуться на картину, не предназначенную для чужих глаз.

Вдруг он не один? Все может быть. Девушки слетаются к нему, как мухи на мед. Конечно, не такой уж он и мед, хотя бывает милым, когда захочет… И чертовски красив.

Бренна тут же возненавидела себя за прокравшуюся в голову мысль.

Черные как смоль, слегка взлохмаченные волосы – он вечно забывает причесаться. Мечтательные голубые глаза, когда он спокоен. А если чем-то взволнован, в них сверкают лед и пламень.

Длинные темные ресницы, за которые каждая из четырех сестер Бренны не раздумывая отдала бы душу, и полные, твердо очерченные губы, словно созданные для долгих поцелуев и нежных слов. Ей не довелось убедиться в этом лично, однако слухи ходили.

Нос у Шона чуть длинноват и слегка искривлен. Это она зарядила ему бейсбольным мячом больше десяти лет тому назад. В общем, Шон похож на ожившего сказочного принца, или на доблестного рыцаря в поисках приключений, или на слегка растрепанного ангела.

Высокий, жилистый, с крупными ладонями и длинными пальцами художника, а бархатный голос – словно виски, копченный на торфяном огне.

Ей все это совершенно безразлично, просто нравятся красивые вещи… О господи, какая же она лгунья! Себя-то зачем обманывать? Бренна втрескалась в Шона еще до того удара бейсбольным мячом, ей едва исполнилось четырнадцать, а ему тогда было девятнадцать. За десять лет детская влюбленность переросла в более серьезное и пылкое чувство.

Жаль только, старый друг никогда не видел в ней женщину. Ну и черт с ним! Некогда грезить о Галлахере и ему подобных: работы полно. Придав лицу насмешливое выражение, Бренна изо всех сил грохнула об пол металлическим ящиком с инструментами. Ее очень повеселило, что Шон подпрыгнул от неожиданности, точно кролик от ружейного выстрела.

– Господи! – Он развернулся, скрипнув стулом, и хлопнул себя ладонью по груди, словно пытаясь запустить остановившееся сердце.