Слепящий нож

И рубашка, и штаны были хлопковые, пропитанные люксином: обтягивающие в нужных местах, нигде не жмущие, сделанные в первую очередь для удобства движения и лишь во вторую – чтобы выставить напоказ тренированную мускулатуру Черных гвардейцев. Однако хотя пыхтение и потение составляли неотъемлемую часть ее жизни, это еще не значило, что она хотела делиться этим с любым кретином, вышедшим на палубу.

– Ты не против? – спросил Железный Кулак, выходя на палубу.

Командующий Черной гвардии был огромен. Хороший лидер.

Умный, сильный и чертовски внушительный. Каррис кивнула. Железный Кулак снял головной платок и аккуратно его сложил. По парийскому религиозному обычаю, мужчины покрывали головы гхотрой из почтения к Орхоламу, однако бывали и исключения: подобно многим своим соотечественникам, Железный Кулак считал, что это предписание действенно, только когда солнце полностью поднялось над горизонтом.

Прежде командующий Черной гвардии заплетал свои жесткие черные волосы в косицы, но после Гарристонской битвы и гибели множества соратников-гвардейцев он полностью выбрил голову в знак траура.

Еще один парийский обычай: гхотра, прежде прикрывавшая его великолепие, теперь скрывала его скорбь.

Орхолам! Сколько гвардейцев там полегло! Многие из них были убиты одновременно, одним-единственным разорвавшимся снарядом – удачный выстрел, для которого было безразлично, какого мастерства они достигли в извлечении цветов и боевых навыках. Ее коллеги… Ее друзья… Словно зияющая пропасть разверзлась перед Каррис, поглотив все, кроме ее слез.

Встав рядом с Каррис, Железный Кулак сложил руки вместе, затем развел их и принял низкую оборонительную стойку. Это были первые движения ка «болото» – самое то для начала, пока мышцы еще не разогрелись. К тому же для этого ка не требовалось много места, так что небольшого пространства полубака должно было хватить для их перемещений. Низкий горизонтальный взмах, поворот, удар ногой назад, разворот кругом, приземлиться на другую ногу, восстановить равновесие – на качающейся палубе это давалось не так легко, как обычно.

Командующий вел, и Каррис была рада следовать за ним. Моряки, заступившие на третью вахту, поглядывали на них, однако фигуры гвардейцев были не так уж хорошо различимы в предрассветных серых сумерках, и взгляды не задерживались надолго. Сами движения давно стали ее второй натурой. Каррис сосредоточилась на своем теле. Ломота и онемение от сна на деревянной палубе быстро сошли на нет.