Слепящий нож

Если твоя подопечная, провалившись один раз, после этого будет уже бесполезна, ты потеряешь все время и затраты, вложенные в ее обучение. Соответственно, если ты не хочешь, чтобы твоя подопечная попалась по-настоящему, ты не станешь требовать от нее слишком многого – и не станешь сообщать ей, где проходит граница.

Поэтому Тея не знала, настоящее это задание или нет. Честно говоря, это было не так уж и важно. В любом случае она не могла относиться к нему как к учебному. Разница была только в том, что если ее поймают на краже у одного из людей Лукреции, ее будет ждать порка; если же это будет кто-то еще, ее вышвырнут из Черной гвардии и Хромерии и посадят в тюрьму.

И разумеется, на нее рассчитывал отец. Если рабыня хорошо справляется со своей работой, для ее родителей тоже все складывается превосходно; в обратном случае про последствия лучше даже не думать. Рабам не надо объяснять такие вещи. Ее отец был свободным, она не соврала Кипу на этот счет, но это вовсе не значило, будто у леди Верангети нет власти над его судьбой и его долгами.

Так что Тея принялась внимательно разглядывать портрет, запоминая черты лица своей жертвы. Судя по одежде, скорее всего дворянин-землевладелец. Волосы коротко острижены, небольшая проплешина, широкий нос, на шее несколько крупных ожерелий, просторный плащ, портупея, широкие рукава, кожаные перчатки… Весьма вероятно, что человек, который так одевается, путешествует с телохранителем.

Тея огляделась по сторонам: в проулке никого не было.

Она сложила листок рисовой бумаги пополам. На уголках под тонким слоем воска были полоски красного и желтого люксина. Она соединила их вместе, соскребла воск, потерла – и листок вспыхнул, моментально превратившись в пепел. Тея сдула его и двинулась обратно к рынку.

Как и на любом из городских перекрестков, через каждый из входов на рынок была перекинута арка, поддерживавшая одну из «тысячи звезд». Хотя в первую очередь эти гигантские зеркала предназначались для увеличения возможностей цветомагов, в промежутках между нуждами извлекателей каждый из районов города мог использовать их для собственных надобностей.

На рынке они сдавались внаем тем из купцов, кто платил больше всего, так что некоторые из концентрированных пучков солнечных лучей были направлены на определенные лавки. Другие, пропущенные через цветные фильтры, следовали за люксиновыми жонглерами, которые бродили по рынку, рекламируя товары того или иного торговца.