Слепящий нож

Сейчас у Гэвина оставалось еще несколько слов, предназначенных уже для Железного Кулака, не для Кипа.

– Командующий, прошу понять: Кип мой сын. Я признал его, хотя вполне мог бы оставить его погибать, и никто бы ничего не узнал. Погубить Кипа не входит в мои задачи. Он толстый и неуклюжий, но он очень сильный полихром. Попав в Хромерию, он быстро повзрослеет. Из него может выйти всеобщее посмешище, но он может и стать великим. Учитывая, как поздно он начинает, отпрыски сатрапов сожрут его с потрохами.

Я прошу вас позаботиться о том, чтобы у него ни часа не оставалось свободным. Переделайте его физически, укрепите его психику, пусть он научится здраво оценивать свои силы. Когда он заслужит уважение гвардейцев, когда ему станет наплевать, что о нем думают всякие скорпионы – вот тогда я попрошу его уволиться из Черной гвардии и прыгнуть в скорпионье гнездо.

– Вы собираетесь сделать из него следующего Призму, – сказал Железный Кулак.

– Бросьте, командующий! Призму может выбрать только сам Орхолам, – возразил Гэвин.

Это была шутка, но Железный Кулак не стал смеяться.

– Вы правы, лорд Призма.

Гэвин все время забывал, что Железный Кулак искренне верующий человек.

– Но я не собираюсь давать ему поблажки, – предупредил командующий. – Если он хочет поступить в мою гвардию, ему придется это заслужить.

– Превосходно! – отозвался Гэвин.

– Он ведь полихром… – Полихромам настоятельно не рекомендовалось заниматься столь опасными видами деятельности.

– Ну он будет не первым исключением, – возразил Гэвин.

Впрочем, он будет первым за очень долгое время.

Повисла невеселая пауза.

– И каким-то образом я же еще и должен убедить Белую, чтобы она это позволила!

– Я в вас верю, – отвечал Гэвин с широкой улыбкой.

От мрачного взгляда командующего мог бы скиснуть даже мед. Гэвин рассмеялся, однако заметил для себя еще раз: при всем уважении, которое питал к нему Железный Кулак, обаяние Гэвина на него не действовало.

– Вы собираетесь нас покинуть, – медленно проговорил Железный Кулак. – После того как из-за вас перебили половину моих людей, вы собираетесь уйти и оставить нас одних, верно?

«Проклятье!»

Железный Кулак принял его молчание как знак согласия.

– Знайте только одно, Призма: я этого не допущу. Я не стану ничего для вас делать, если вы не позволите мне выполнять мою работу.