Слепящий нож

Дверь каюты отворилась, и командующий вышел наружу. Он бросил на Кипа короткий взгляд. Взгляд, в котором сквозило неодобрение. И мальчик моментально сообразил, что его навязали командующему, – тому было вовсе ни к чему, чтобы жирдяй Кип дискредитировал его организацию. Его сердце упало так резко, что, должно быть, в палубе остался дымящийся кратер.

– Призма хочет тебя видеть, – сообщил Железный Кулак. И вышел.

Кип встал, чувствуя, как дрожат его колени, и вошел в каюту.

Призма Гэвин Гайл, человек, который возвел Стену Яркой Воды и сразился с морским демоном, который топил пиратские корабли, громил армии врагов и усмирял сатрапов – одним словом, его отец, – поглядел на него с улыбкой.

– Кип! Как ты себя чувствешь? Ты давеча творил настоящие чудеса. Иди-ка сюда, мне надо посмотреть в твои глаза.

Чувствуя внезапную неловкость, Кип следом за Гэвином прошаркал на балкон. В ярком утреннем свете Гэвин пристально вгляделся в радужные оболочки Киповых глаз.

– Несомненный зеленый ореол.

Поздравляю! Больше никто не примет тебя за обычного человека.

– Да… здорово.

Гэвин благосклонно улыбнулся ему:

– Я знаю, к этому сперва трудно привыкнуть. Как тебе уже наверняка говорили, в этом сражении ты использовал очень много магии, Кип. Очень много. Зеленый голем… мы больше даже не обучаем этой технике, потому что обычно цветомаг способен за всю свою жизнь создать не больше двух-трех. Это с невероятной скоростью сжигает силы извлекателя – а также его жизнь.

Такая сила опьяняет, но относись к ней с опаской. Ты видел нескольких величайших цветомагов мира за работой, но это еще не значит, что ты способен на то же, на что и они… Впрочем, я, кажется, взялся тебя поучать! Прошу прощения.

– Да нет, ничего. Это ведь как раз…

«…Как раз то, что обычно делают отцы». Кип не произнес этого вслух, сглотнув внезапно образовавшийся в горле комок.

Гэвин поглядел поверх морских волн на следовавшую за ними флотилию. Его взгляд был невеселым, задумчивым.

В конце концов он начал снова:

– Кип, мне придется поступить с тобой несправедливо. Я не смогу провести с тобой столько времени, сколько ты заслуживаешь – сколько я тебе задолжал. Я не смогу поделиться с тобой всеми секретами, которые хотел бы тебе передать. Не смогу познакомить тебя с твоей новой жизнью, как мне бы хотелось. Ты сам предпочел, чтобы тебя знали как моего сына, и я уважаю твой выбор. Так тому и быть.