Слепящий нож

Пять лет… Предположительно столько оставалось до конца его срока в должности Призмы. Но он умирал уже сейчас, и очень скоро Каррис тоже это заметит.

– Да, – проговорил Гэвин. – Надеюсь, что не будет.

Пять лет… Пять великих целей. Вот только теперь на них оставалось не больше года.

Глава 14

«Единственное, чего не хватает этому месту, чтобы от него было окончательно не по себе, – это колышащейся на сквозняке паутины». Без малейшего энтузиазма Кип уставился в непроглядную темноту, в которой жил лорд Андросс Гайл.

– Ты впускаешь в комнату свет, – заметил Гринвуди. – Ты что, желаешь моему господину смерти?

– Нет-нет, я… – «Вечно я извиняюсь!» – Я уже вхожу.

Он шагнул вперед, раздвигая слои тяжелых портьер, отгораживавших комнату от внешнего мира. Воздух внутри помещения был затхлым, неподвижным, горячим. Здесь смердело старостью. И было невероятно темно. Кип моментально начал потеть.

– Подойди сюда, – послышался голос, низкий и хриплый, словно это были первые слова, произнесенные лордом Гайлом за весь день.

Маленькими шажками Кип двинулся вперед, уверенный, что сейчас споткнется и опозорится. У него было такое чувство, будто он попал в логово дракона.

Что-то дотронулось до его лица. Кип вздрогнул. Не паутина – легкое, словно перышко, касание. Кип встал как вкопанный. Почему-то ему представлялось, что Андросс Гайл инвалид, может быть прикованный к креслу-коляске, словно зловещий двойник Белой. Однако хозяин комнаты стоял перед ним на ногах.

Его рука была твердой, хотя на ней и не было мозолей.

Она обвела круглое лицо Кипа, пощупала его волосы, очертила изгиб носа, коротко прижалась к губам, прошлась по бугристой поверхности нижней челюсти, где подразумевалась зарождающаяся бородка. Кип поморщился, прекрасно понимая, что пока там можно обнаружить лишь скопление прыщей.

– Так, значит, это ты бастард, – проговорил Андросс Гайл.

– Да, милорд.

Внезапно из ниоткуда прилетела затрещина, такая увесистая, что Кипу едва не оторвало голову.

Он шмякнулся о стену и наверняка бы себе что-нибудь сломал, если бы она тоже не была укутана многочисленными слоями ткани. С пылающей щекой и звоном в ушах Кип скорчился на застеленном коврами полу.

– Это за то, что ты существуешь. Никогда больше не навлекай позора на эту семью.

Кип поднялся на нетвердые ноги, слишком потрясенный даже для того, чтобы разозлиться. Он сам не знал, чего ожидал от этой встречи, но уж точно не удара из темноты.