Слепящий нож

– Сегодня я сделал для Гарристона – и для Тиреи – больше, чем Хромерия за шестнадцать лет. Не то чтобы я ожидал за это благодарности. Принудительный труд по уборке города едва ли сделает меня популярным, но это лучше, чем оставить добро лежать и гнить, или ждать, пока его разграбят мародеры и бандитские шайки.

– Да, милорд.

Он вытащил из кармана плаща тонкую зигарро – щепотку табака, завернутую в лист крысьей травы, – зажег ее прикосновением пальца, излучающего под-красный, и глубоко затянулся. Лив с интересом посмотрела на него.

– Мой переход от плоти к люксину не был безупречным, – пояснил Владыка. – Результат вышел лучше, чем у кого бы то ни было за последние несколько веков, но тем не менее я допустил некоторые ошибки. Болезненные ошибки. Конечно, то, что начинать пришлось с обугленной развалины, не облегчило мне задачу.

– Что с вами произошло? – осторожно поинтересовалась Лив.

– Может быть, я расскажу тебе в другой раз. Сейчас, Аливиана, я хочу, чтобы ты подумала о будущем.

Я хочу, чтобы ты начала мечтать!

Он поглядел на залив: поверхность воды усеивал мусор, набережные были завалены обломками. Омнихром вздохнул.

– Вот город, который мы захватили! Жемчужина пустыни, которую Хромерия постаралась уничтожить, как могла.

– Мой отец пытался его защищать, – возразила Лив.

– Твой отец – великий человек, и я не сомневаюсь, что именно это он и намеревался сделать. Но твой отец поверил лживым басням Хромерии.

– Мне кажется, его шантажировали, – проговорила Лив.

Внутри у нее было пусто. Призма – человек, которым она так восхищалась, – не просто шантажировал ее отца, чтобы заставить его себе помогать, но делал это с ее же помощью. Правда, Лив не знала, как именно он этого добился, но это было единственное, что приходило ей в голову в качестве объяснения, почему ее отец согласился сражаться на стороне своего заклятого врага.

– Надеюсь, что это действительно так.

– Что? – переспросила Лив.

– Потому что если это так, то, значит, еще не поздно все изменить.

Я был бы счастлив, если бы твой отец был рядом с нами. Он грозный противник. Превосходный воин, блестящий! Мы выясним этот вопрос. Но боюсь, Лив, что он так долго слушал их лживые речи, что вся система его восприятия была извращена. Может быть, он в состоянии увидеть несколько растущих на поверхности сорняков, но если сама почва отравлена, как он сумеет распознать правду? Вот почему наша надежда в первую очередь на молодежь.