Слепящий нож

Каррис была единственной из женщин, кто вызывал у него оцепенение.

Он вспомнил, как лежал рядом с ней в доме ее отца – как давно это было! Как целовал ее грудь, ласкал ее тело; как они говорили, пока не рассвело. За эту ночь они занимались любовью с полдюжины раз – настойчивость и страсть возобладали над неловкостью и неопытностью. Утром ему пришлось уйти прежде, чем ее горничная пришла ее будить.

Они оба знали, что их роман обречен – даже тогда, даже будучи совсем детьми. «Я вернусь за тобой», – обещал ей Дазен.

И он вернулся, как и обещал, но ее не было. Отец перевез ее в другое место, хотя тогда Дазен этого не знал; он думал, что она его предала. Ее братья устроили ему засаду, и тогда он устроил пожар, в котором погибли все: ее братья, слуги, рабы, дети, ценности, надежда…

– Я причинил тебе множество несчастий, – сказал Гэвин, вставая. – И я сожалею о каждом из них. Прости меня.

Он протянул Каррис руку, чтобы помочь ей подняться. На мгновение ему показалось, что она откажется, однако затем она взяла его ладонь, ловко вскочила на ноги – и не отпустила.

– Не хочешь ли сказать поконкретнее, за что именно ты просишь у меня прощения?

Тогда, в Гарристоне, она сказала: «Я знаю твой самый большой секрет, скотина». И дала ему пощечину.

Что фактически мало что проясняло. За прошедшие годы у него накопилось множество секретов, и тот, о котором она говорила, мог находиться в сотне лиг от страшной истины.

«И говоря “тайна”, я имею в виду “ложь”».

«Итак, Гэвин, – насколько ты хладнокровен? Насколько предан своей цели? Тебе уже доводилось убивать ради нее. Сможешь ли ты сделать это снова?»

Они были в сотнях лиг от ближайшего хромерийского шпиона. Если он расскажет Каррис всю правду, а она поклянется его разоблачить или разрушить его жизнь, он просто убьет ее.

Проще простого.

В честном бою у нее были бы против него неплохие шансы – благодаря гвардейской выучке она превратилась в настоящее боевое орудие. Но с Призмой честного боя не бывает.

– Я просто прошу прощения, – наконец ответил Гэвин и отвел взгляд.

Каррис все не отпускала его руку, продолжая стискивать, пока он снова не посмотрел в ее сверкающие глаза.

– Извинение ничего не стоит, если ты не берешь ответственность за свои действия.