Слепящий нож

Гэвин не заметил, как опять уснул; но когда он проснулся посреди ночи, то обнаружил, что укрыт одеялом. В тусклом свете костерка он увидел силуэт Каррис, глядевшей в темноту. Гэвин ощутил к ней безмерную благодарность. Она ведь тоже целый день работала не покладая рук – а теперь еще и ночью остается без сна!

Она сидела, повернувшись спиной к нему и к костру. Разумеется, ведь ей надо было беречь свое ночное видение. Это Гэвин, как и большинство под-красных, мог контролировать свои глаза так, чтобы быстро подстраивать их к темноте, но Каррис, конечно же, не желала упускать ни секунды на переключение зрения.

Гэвин сел и уже собрался было окликнуть ее, чтобы сказать, что берет остаток ночной вахты на себя, когда вдруг увидел, что у нее трясутся плечи.

Это был не озноб. Она плакала! Гэвин много лет не видел Каррис плачущей.

Понимая, что она не обрадуется тому, что он заметил, Гэвин все-таки встал и положил ладони ей на плечи. Ее тело напряглось.

– Дальше посторожу я, – мягко сказал он.

– Не надо, Гэвин, – отозвалась она. Ее голос звучал хрипло, словно был готов сорваться.

«Не надо чего? Прикасаться к ней? Заговаривать с ней? Покидать ее?»

– Сегодня был день рождения Тавоса, – проговорила она, стараясь выговаривать слова отчетливо. – Я едва не забыла.

Тавос… Ее брат, погибший при пожаре. Это был ужасный человек – жестокий, неуравновешенный. Он был одним из тех, чьи насмешки в ту ночь заставили Дазена поверить, что если он не станет сражаться, то его убьют.

Однако Каррис этого не видела – возможно, она вообще не замечала этой стороны в своем брате. А даже если и замечала, он все равно был ее братом.

– Просто… мне так их всех не хватает… А Койос…

Кажется, она хотела что-то добавить, но не нашла в себе сил.

Койос всегда был ее любимцем. Он был единственным из братьев, об убийстве которого Гэвин сожалел. Единственным хоть сколько-нибудь достойным из них всех.

И тут Каррис действительно разрыдалась. Она повернулась к нему, и Гэвин обнял ее за плечи.

Он не стал ничего говорить, по-прежнему не уверенный, что не нафантазировал себе все это, зная только, что если он что-нибудь скажет, это может оказаться совсем не тем, что нужно. В каком бы замешательстве он ни находился, порой высочайшим вызовом для мужчины оказывается именно это – просто стоять и держать.

Глава 19

Кипу снилось, что он зеленый выцветок, который гоняется за вопящими детьми, разя их огнем и мечом.