Слишком поздно

Картер резко оборачивается.

– Реально? Без балды?

Я киваю.

– У моего брата был аутизм. Я симптомы сразу вижу.

– Бля, – со стоном проводит он ладонью по лицу. Быстро встает и тянет меня за руку. – Бери вещи, – говорит, указав на мою тетрадь и рюкзак. Закидывает на одно плечо свою сумку, на другое мою. Потом находит бедолагу и машет рукой в сторону освободившихся стульев. – Прости, друг, я сразу не понял, что это твое место. Мы пересядем.

Парень быстро возвращается на предпоследний ряд и садится за парту.

Все явно смотрят на нас, но я не могу сдержать улыбки. Картер молодец, мне нравится, как он поступил.

Мы с ним идем на места, которые занимали в понедельник, и достаем свои вещи.

Снова.

– Спасибо тебе, – говорю я Картеру.

Он молча улыбается уголком губ, а потом, пока не началась пара, опускает взгляд в телефон.

Наконец занятие начинается. Я ощущаю неловкость, потому что у Картера явно есть вопросы: с какой стати я не захотела сидеть рядом с ним? Да он сам написал это черным по белому на листочке, который передал мне:

– Чего это ты не захотела сидеть со мной?

От такой прямоты мне становится смешно.

Я беру ручку и пишу ответ:

– Чувак, мы че тебе, в детском садике?

Готова поклясться, что Картер нахмурился. Я пошутила, а он, видать, не понял. Пишет мне длинный ответ:

– Слоун, я серьезно. Я что, вчера позволил себе лишнего? Ну извини тогда. Я знаю, что вы с Эйсой вместе, и лезть не буду. Просто ты такая интересная, честно, вот я и хочу сидеть с тобой.

Мне уже не так сильно охота выдавить себе глаза от скуки.

Прочитав записку, я еще долго смотрю на листок. Для парня он здорово владеет каллиграфией, а уж как он заставил колотиться мое сердечко…

Он считает меня интересной.

Казалось бы, нехитрый такой комплимент, а подействовал на меня неожиданно сильно. Я не знаю, что написать в ответ, поэтому просто принимаюсь строчить слова, совершенно не думая:

– Жителей Вайоминга на самом деле не существует, а когда я иду покупать пингвинов, то не могу подобрать нормальный прикид.

Возвращаю листок Картеру, и когда он смеется в голос, прикрываю улыбку ладошкой. Мне нравится, что он понимает мой юмор, и в то же время это плохо – не хочу, чтобы пара кончалась.

Картер снова передает мне листок.

– Комары шепчут ерунду в бочонок с мартышками, которые слишком долго везли мне пиццу.

Я смеюсь, схватившись за живот: слово «пицца» напомнило о сильном голоде.