Слишком поздно

Входит и говорит:

– Какого хрена? Уже посрать нельзя…

Я смотрю на экран телефона с данными GPS.

– Что за адрес: 1262 по Рикер-роуд?

Джон смотрит в потолок, барабаня пальцами по косяку.

– Рикер-роуд, – бормочет он себе под нос. – Там кафешки вроде. – Потом вбивает адрес в поисковик у себя на смартфоне. – А че? Еду заказал?

Мотаю головой.

– Нет, просто там сейчас Слоун.

Джон вскидывает голову.

– Тачка сломалась? Ее забрать оттуда?

Я закатываю глаза.

– Не надо ее забирать, дебил.

Она торчит на Рикер-роуд, а должна быть в кампусе. Хочу знать, какого хера она там забыла и с кем она там.

До Джона наконец доходит.

– Вот бля. Сгонять, проверить? – Он ищет еще что-то у себя в телефоне. – Это итальянское заведение. «Ми аморе» какое-то.

Бросив телефон на кровать, я встаю и принимаюсь расхаживать по комнате.

– Нет, – говорю. – Туда ехать слишком долго, пробки. Она уже свалить успеет.

Делаю глубокий вдох и, зажав переносицу пальцами, пытаюсь успокоиться.

Если Слоун мне изменяет, я это выясню, и тогда ей пиздец. Козлу, с которым она пежится, повезет еще меньше.

– Ладно, разберусь. Вечером.

Глава девятая

Слоун

Картер открывает передо мной дверь. Давненько я не ходила по кафешкам. Успела забыть, как вкусно в них пахнет.

Изо всех сил напоминаю себе, что это просто обед, он ни к чему не обязывает, однако страх того, что Эйса все выяснит, меня не покидает.

Хостес берет два меню и улыбается нам.

– Столик на двоих?

– Да, спасибо, – говорит Картер.

 – Бананы любят кипяток в Рино, – невозмутимо произносит он потом.

Я громко смеюсь. Хостес смущенно оборачивается и, покачав головой, приглашает:

– Следуйте за мной.

Картер берет меня за руку, причем переплетает свои пальцы с моими и улыбается, отчего сердце начинает колотиться, как бас-барабан.

Боже мой, так нельзя, нельзя, нельзя.

У столика Картер отпускает меня, и груди становится больно. Мы проскальзываем в кабинку и садимся, кладем на столик локти.

Я смотрю на руку Картера, на ту, которой он только что держал мою. Рука как рука, поразительно, как простое прикосновение может взволновать душу. Что в нем, черт побери, такого особенного?

– В чем дело? – спрашивает Картер, и я словно выныриваю из омута. Картер смотрит мне в глаза, чуть склонив голову набок. Смотрит пристально, как будто старается прочесть мои мысли.

– А что? – спрашиваю я, делая вид, что не понимаю, о чем речь.