Слишком поздно

Будьте осторожны!

Искренне ваша,

Колин Гувер

Книга содержит нецензурную брань,

сцены сексуального характера,

убийств, насилия

и употребления наркотиков.

Глава первая

Слоун

Теплыми руками он держит меня за ладони, вжимая их в простыню. Глаза не открываются, веки свинцовые с недосыпа. Я толком не сплю вот уже неделю, а то и месяц.

Черт, да я уже год не могу отоспаться.

Я со стоном пытаюсь свести ноги, но Эйса придавил меня своим весом. Разум с трудом вырывается из сонного болота, хотя и так уже понятно, что со мной вытворяют.

– Эйса, – раздраженно мямлю я, – слезь.

Он двигается ритмично и сильно. Стонет мне в ухо, царапая щеку утренней щетиной, и пыхтит:

– Ща-ща, малыш, кончаю.

Я пытаюсь высвободить руки, но он только крепче стискивает мои пальцы, как бы говоря, что я лишь узница этой постели, а он тюремщик и безраздельно владеет моим телом. Напомнить об этом Эйса случая не упустит, сделает это без насилия, но грубо и всегда очень не вовремя.

Как сейчас, например.

В шесть, мать его так, утра.

Из-под двери пробивается солнечный свет, Эйса вернулся с гулянки. Мне скоро на занятия, а меня будят вот так, бесцеремонно, дав проспать всего три часа.

Тогда я закидываю ноги Эйсе на поясницу, чтобы не быть совсем уж как бревно. Если проявить немного участия, он кончит быстрее.

Эйса стискивает мне правую грудь, и когда я послушно издаю стон, начинает дрожать.

– Бля, – рычит, зарывшись лицом мне в волосы.

Через несколько секунд падает на меня, а потом перекатывается на свою половину кровати. Встает, снимает презерватив и бросает его в мусорную корзину. Хватает с тумбочки рядом бутылку воды. Прихлебывает из нее, одновременно скользя взглядом по моему обнаженному телу. Сально лыбится.

– Зачетная тушка и вся моя.

Он стоит голышом у кровати в уверенной позе и допивает воду. Трудно принимать комплименты от того, кто называет твое тело тушкой.

Внешне Эйса недурен собой, но и у него есть минусы.

Если уж на то пошло, то внешность – его единственный плюс. Он заносчив, вспыльчив и порой невыносим, зато любит меня. Любит так, что не дает жизни. Я бы соврала, сказав, будто сама не люблю его; тем не менее при возможности многое бы в нем изменила. Эйса приютил меня, когда мне было некуда пойти, поэтому я мирюсь с его поведением. Выбора нет.

Утерев губы, он швыряет пустую бутылку в мусорку. Проводит рукой по густым каштановым волосам и подмигивает.