Слишком поздно

Далтон зовет: «Картер!» – и на ватных ногах спешит ко мне вкруг бассейна. На бегу он хохочет и обливается пивом. Потом виснет у меня на плече.

– Не ссы, на самом деле я не ужрался, – говорит он. – Вытянул что-нибудь из Слоун?

Я отстраняюсь и смотрю на него.

– Откуда ты знаешь, что я был с ней?

Напарник хихикает:

– Я и не знал, но ты молодец, – говорит, стиснув мне плечо. – Ловко работаешь. Наверняка ей многое известно.

Я качаю головой.

– Да ни хрена она не знает. Только время на нее тратить.

Из-за плеча Далтона я вижу, как пялится на нас Эйса. Наконец он встает и направляется в нашу сторону.

– Сюда двигает, – говорю Далтону.

Далтон выгибает бровь и пятится, вскинув бутылку. Широко улыбается и кружится на месте.

– Ставлю сотку, что продержусь под водой дольше любого из вас, обмудки!

Джон моментально принимает пари. Оба отбрасывают бутылки и сигают в бассейн.

Эйса приближается и… проходит мимо, сразу в дом. На меня он даже не взглянул.

Глава семнадцатая

Слоун

После ухода Картера я еще полчаса приходила в себя, потом собрала вещи и пошла домой.

У подъездной дорожки встала и минут десять тупо смотрела на извилистый тротуар. Казалось, так просто взять и двинуться по нему дальше, ведь в доме меня ничего не держит, иди и иди, пока не станет слишком поздно для возвращения.

Если бы все было так просто… Увы, дело не только во мне. И, кроме меня, проблему никому не решить.

Картеру меня спасти не под силу. Эйсе до меня дела нет.

Остается и дальше откладывать деньги, пока не хватит на самостоятельную жизнь и заботу о брате.

И вот я нерешительно ступаю по газону. Хочется вернуться в парк, на ту скамейку, прижаться к Картеру. Хочется вновь пережить те же чувства и – пусть мне будет стыдно – узнать, каково это, когда тебя целуют с уважением.

И вдруг меня охватывает невероятное чувство вины. Ведь Эйса правда мне верен. Мы с братом живем за его счет, и, хотя на благополучие Стивена Эйсе плевать, он щедр просто из любви ко мне.

Он знает, как я хочу счастья для брата. Еще никто для меня так много не делал.

Закинув рюкзак с домашкой в машину, я вхожу в дом. Нигде не задерживаюсь, иду прямиком в кухню. От еженощного ритуала решаю не отступать: прихвачу поесть и попить к себе. Буду сидеть в спальне одна, постараюсь уснуть под громкие звуки музыки, ржача и порой приглушенные стоны. Усну в надежде, что Эйса даст мне поспать хотя бы четыре часа.