Зона Справедливости

 – Герой ты наш! Пострадалец за общее дело… Нет, надо тебя поощрить! Вот только разберусь с финансами – и тут же поощрю… Слушай, а давай сейчас поедем, найдём, кто там тебя бил, и-и как им вломим, а?.. Слушай, а ты где пропадал?

– Работал, – хмуро сказал Алексей.

– Ра-ботал? Ты что, с ума сошёл? Да разве можно сегодня работать?.. Ты хоть знаешь, какой нынче день? Канун Сорока мучеников сегодня! На вот, выпей…

Он оглядел разорённые столы и, ухватив ближайшую бутылку, вытряс из неё в рюмку несколько капель.

Схватил другую – то же самое.

– Ну вот видишь, – ничуть не смутившись, даже вроде бы с упрёком объяснил он. – Ничего уже и не осталось… Что это у тебя?

– Устав…

Глава совета директоров встрепенулся и как будто слегка протрезвел.

– Оставь у секретарши, – велел он. – А то, не дай бог, замаслят…

В углу стола книголюб-комсомолец, подпёрши кулаком щёку, выводил тоненько и с чувством:

– И ба-ец ма-ла-до-ой… вдруг па-ник га-ла-во-ой…

В глазах его стояли слёзы.

* * *

Домой Колодников добрался неслыханно рано.

Светофор в дальнем конце переулка ещё работал в три цвета, стало быть, даже и одиннадцати нет. И всё же перед тем, как войти в арку, очки Алексей на всякий случай снял.

Предосторожность оказалась излишней. Никем не тронутый, он благополучно достиг подъезда и набрал на ощупь код. Тоже дурь полосатая, если вдуматься! Ну вот что толку от этого кода? Тычешь-тычешь вслепую… А если бы за ним сейчас гнались?

Он поднялся на второй этаж, с каждой преодолеваемой ступенькой чувствуя, как ощущение удачно прожитого дня вытесняется тоской и раздражением.

С Александрой Колодников был в ссоре – вторые сутки друг с другом не разговаривали. Из-за чего у них вышел такой раздрай, он, по правде, уже и не помнил. Она, наверное, тоже… Да из-за ерунды из-за какой-нибудь!

Впрочем, дома его ждал сюрприз: квартира (судя по чистоте и порядку в прихожей) была прибрана, а жена явно собиралась нарушить двухдневный обет молчания.

Худая, невысокая, нервная Александра держалась всегда подчёркнуто прямо.

Безумные, прожигающие собеседника глаза, тёмная, слегка растрёпанная стрижка «каре» и небольшой, решительно поджатый рот делали её удивительно похожей на Нестора Ивановича Махно, о чём Колодников, естественно, ни разу ещё не обмолвился, какие бы скандалы она ему ни закатывала. Да он и сам расстроился, подметив это удручающее сходство, когда лет семь назад случайно наткнулся в журнале на портрет легендарного батьки.