Зона Справедливости

 – Я подошёл… заглянул в арку…

– Там кто-нибудь в это время находился?

– Н-нет… Во всяком случае, я посветил – никого не заметил…

– Фонарём?

– Нет, брелоком…

– Чем-чем?.. А-а, брелком?..

– Брелоком, – упрямо повторил грамотный Колодников, но впечатления это, кажется, не произвело.

– Вы были в очках?

– Да… Но я бы и без очков разглядел…

– Так. Дальше.

– Сделал первый шаг, меня ударили…

– Сзади?

– Нет, спереди, слева. Несильно, но прямо в глаз…

– А очки?

– Очки я тут же сорвал…

– После удара?

Колодников моргал.

– Сквозь очки вас ударили, получается, – заметил опер.

– Д-да, действительно… – чувствуя лёгкий озноб, выдавил Колодников. – Как же это?..

Тот, что помоложе, длинно прицыкнул в раздражении и стал смотреть в потолок.

– Объяснить? – спросил тот, что постарше.

Дар речи Алексей Колодников утратил, и, очевидно, это было воспринято как знак согласия.

– Не бил вас никто, – со вздохом сообщил опер. – Так, припугнули… Ну, может быть, пару подзатыльников отвесили… И не до того, как машина в арку зарулила, а после.

Он подождал ответа, но, видя, что свидетель по-прежнему пребывает в остолбенении, продолжил вполне дружески:

– Ну и чего испугался? Будь это в самом деле крутые, ты бы здесь сейчас не сидел. Они бы тебя сразу убрали. Таким ведь без разницы: трупом больше, трупом меньше… А раз начали грозить, значит, сами боятся. Натворили дел сгоряча, потом опомнились, обделались – так всё обычно и бывает… Короче, вот тебе лист, вот тебе ручка, садись поближе и пиши… И кончай трястись! Здоровый же мужик!.

Нетвёрдыми пальцами Колодников принял шариковую ручку, взглянул на неё растерянно – и решительно отложил на пододвинутый оперуполномоченным чистый лист.

– Ложные показания… – с запинкой выговорил он, – давать не буду…

Оба милиционера уставились на Колодникова. У рукастого детины даже челюсть слегка отвисла.

– Ты, может, съел чего?.. – изумлённо и в то же время угрожающе вымолвил он, при этом почему-то понизив голос и оглянувшись на дверь.

– Я рассказал всё, как было… – через силу отвечал ему Алексей, – но вы мне не верите… Тогда я не знаю, что мне тут писать… Если то, что я видел, противоречит какой-то вашей версии…

Детина шевельнул желваками и в сердцах отвернулся к окну.

– Что видели, то и пишите… – сказал оперуполномоченный, должно быть, тоже занервничав.