Смерть по объявлению

А вот и гроза!

Вспыхнула молния, и прямо над их головами грянул оглушительный раскат грома.

– Я ждал этого, – сказал Бредон. – Именно поэтому и совершил восхождение на крышу.

– Что вы имеете в виду?

– Я ее там высматривал, – объяснил Бредон. – И вот она здесь. Эх, хороша! Обожаю грозы. Кстати, что Уиллис имеет против меня?

Инглби замялся, нахмурившись.

– Кажется, он считает меня недостаточно сообразительным, чтобы это заметить, – добавил Бредон.

– Ну… Я же предупреждал, чтобы вы не говорили с ним о Викторе Дине.

Похоже, он вбил себе в голову, что вы были его другом или что-то в этом роде.

– Но что же было не так с Виктором Дином?

– Он водился с дурной компанией. А почему вас так интересует Виктор Дин?

– Наверное, я просто любопытен от природы. Мне всегда хочется все знать о людях. Например, об этих мальчиках-посыльных. Они ведь занимаются зарядкой на крыше, правда? А их туда пускают только в это время?

– Да уж.

Не дай им бог быть застигнутыми там сержантом в рабочие часы. А что?

– Просто интересно. Они озорники, полагаю; мальчишки все такие. Мне они нравятся. Как зовут того, рыжеволосого? Он кажется смышленым парнишкой.

– Это Джо, они его, разумеется, окрестили Рыжим. А что он натворил?

– О, ничего. Похоже, здесь много кошек.

– Кошек? Никогда их не видел. Разве что в буфете обретается одна, но сюда, наверх, она не ходит. А зачем вам кошка?

– Мне – незачем.

А кстати, там, наверху, должно быть, полно воробьев.

Инглби уже начинал думать, что от жары у Бредона поехала крыша. Его ответ потонул в очередном раскате грома. В последовавшей за ним тишине снаружи слабо донеслись уличные шумы, а потом по оконным стеклам забарабанили дождевые капли. Инглби встал и закрыл окно.

Дождевые струи длинными спицами пронзали воздух и грохотали по крыше. В освинцованных желобах вода плясала и бурлила, сливаясь в маленькие ручейки и образовывая воронки.

Мистер Праут, поспешно выйдя из своего кабинета, получил за шиворот ушат воды с крыши и закричал посыльному, чтобы тот сбегал закрыл люки. Духота и подавленность улетучились из офиса, как выпущенный на ветер гагачий пух. Стоя у окна своей комнаты, Бредон наблюдал, как внизу, на улице, пешеходы спешили, прикрываясь зонтами от ливня, или, застигнутые врасплох, прятались в дверях магазинов.