Смерть таится в наслаждении!

Смерть таится в наслаждении!

Джеффри Примроуз

Великолепные, остроумные, порою чарующие, а порой пугающие, в чём-то зубоскальские, а порою и мистифицирующие маленькие повести, посвящённые эротизму, пронзающему всю нашу жизнь, хотим мы этого или нет. Если не хотим, то нам не сюда. А куда? Куда-нибудь в другое место. "…Откуда нет возврата земным скитальцам", – сказал бы Принц Датский. Но, поверьте, и в этом порой прячется эротизм, что следует из самого названия сборника.

Джеффри Примроуз

Смерть таится в наслаждении!

Сборник

© Перевод Л.

 Моргун. 2020

* * *

Фантомы брачной ночи

Эта женщина умела производить впечатление. С первого взгляда можно было предположить, что способна она и на большее, но все последующие ее достоинства являлись следствием главного – способности обвораживать. От нее, казалось, буквально исходил еле уловимый и трудно передаваемый словами аромат чувственности и плохо сдерживаемого эротизма.

Старенький доктор глядел на нее сквозь сильные очки и думал: "Вероятно, вслед тебе оборачиваются девять из десяти встречных мужчин.

Они разевают рты, застигнутые врасплох твоим загадочно мерцающим взором, взволнованные твоим высоким, вольно колышущимся бюстом, круто вылепленным торсом… Они мечтают удержать в памяти изящество твоего точеного стана, рисунок твоих танцующие ягодиц, контуры выпуклых икр…"

– …он совершенно, совершенно меня не понимает, – шептала женщина, прижимая то к одному, то к другому глазу кружевной платочек. – Поверьте, доктор, я люблю своего мужа, безумно люблю и уважаю.

Но его равнодушие, безучастность, холодность просто бесят меня. И лишь из-за этого, только затем, чтобы досадить ему, я порой прибегаю к изменам.

Я понимаю, что это гнусно и подло по отношению к нему, ведь он выше ревности, упреков и слежки. Мне и самой претит скрываться от него, обманывать его с людьми, которые во всех отношениях ему и в подметки не годятся. Но его надменное высокомерие вынуждает меня к провокациям. Почти не стесняясь, я бросаю ему вызов, скандалю, бью посуду.

Но когда это окончательно допекает его, он уходит в гостиную, садится у камина, берет виолончель и начинает терзать ее. Думаю, ото он делает специально, чтобы доконать меня.

– Виолончель? – седые, кустистые брови доктора взлетают на лоб.

– Да, представьте себе. Он обожает этот инструмент, хоть совершенно не умеет играть, и извлекает из него какие-то совершенно невообразимые пассажи… Порой это доводит меня до истерики.