Снег в августе

Вдохновившись примером рабби Хирша, он обратился к отцу Хини и взял у него перевод литургии; спустя несколько дней латинский код уже был частично взломан. Но от этого нового знания он лишь приуныл. То, что говорилось в ходе мессы, перестало казаться чем-то загадочным. Ite, missa est, к примеру, означало всего лишь «ступайте, месса окончена». Deo gratias – «благодарю Бога». Прочитав последнее, он рассмеялся: именно так он порою чувствовал себя после мессы – долгой, медленной и вялой. Благодарю Бога за то, что это закончилось, теперь я прихвачу в пекарне булочек и отправлюсь домой завтракать.

Благодарю Бога.

Но внезапный интерес Майкла к латыни был не таким сильным, как его всевозрастающее желание выучить идиш. Поначалу он согласился изучать язык рабби из вежливости и воспринимал их уговор как что-то вроде ловушки. Но затем их занятия все больше становились частью приключения. Конечно же, это не путешествие в Тадж-Махал, какое описал Ричард Хэллибертон в толстых книгах из библиотеки.

И не поиски тигров-людоедов в Индии, предпринятые Фрэнком Баком. Однако Майкл почувствовал, что, изучая язык, он попадает в другую страну.

Было и кое-что еще. Поскольку с латынью он сталкивался на протяжении всей своей жизни, этот язык был ему знаком. Он был словно частью округи, чем-то, что известно всем, как церковь, фабрика или полицейский участок, кинотеатры «Венера» и «Грандвью». А вот идиш был чем-то странным, тайным, особенным, из всего прихода открытым только ему.

В конце концов, египетский волшебник сообщил Билли Бэтсону магическое слово не на английском и не на латыни. Это было специальное слово на специальном языке. А если Майкл даже выучит латынь, то не сможет ни с кем разговаривать. Как язык латынь мертва. Так написано в синих книгах. К концу восьмого века от рождения Христова на латыни уже не общались, и она переросла в испанский, французский и другие языки… Но идиш был другим. Вот статья о нем, страница 3067 из «Волшебного мира знаний».

В Восточной Европе сформировался идиш – исключительно гибкий язык, на котором говорили в основном евреи. В его основе лежит средневековый немецкий с заимствованиями слов и фраз из арамейского, иврита и славянских языков, и это делает его совершенно непохожим на немецкий, на котором сегодня говорят в Германии. Несмотря на то что еврейские ученые высказываются об идише как о «вульгарном» языке, литературные достоинства его несомненны.