Собрание произведений. Т. II. Проза

Но кондорсе

еремея бентам

пили кофе-гляссе

и трубили в там-там!

Но утопотомор и тердамский ерасим —

две химеры в упор, что их шкуры не красим —

сен-кабе – мон-бланки – фурфурьер каравелл

прямо к солнцу взлетели под звон кампанелл.

– Сколько верст к небесам?

– Пруд-пруди динь-дон лесом.

(Проехался б сам, да «служу интересам») —

… на ика?рийского? да птеро?дактиля?

они сели, сломав сразу три дактиля?, —

– и кентавр кувырком: жан-поль-жак из засады,

ох-и-ах в кружевах покатились из сада:

мы гуляем в полях троеполым козлом

бородатых нерях полномочным послом.

Ну а пчелы в кудрях волосатых акаций

Пропадали впотьмах мистифортификаций:

шопербах фейербауер бохфюх кагельгент

скукототошнотворен как татайный агент.

Нынче здесь – завтра там по морям до бразилий

С неба зимнего падают стены бастилий

По европе скелет пробегает стуча

А бежит он туда, где растет чесуча

Срам не стыд – дым не выест, и дело за малым

Мыло в море и реки вскипают крахмалом

Пчел косил иван-гусь, их окуривал брех

Стала совесть их лезть на глаза из прорех

Не рыдать по нужде – лучше плакать по долгу

Не животная проседь – едет совесть за волгу

То не дым под сюртук – грохот слез в барабан

Ну а мед так и тек прямо в зоб через кран

Словно деготь по лапам мохнатого дяди

Не для пользы – о нет! – жить продления ради…

Так погибло сожительство меда и пчел.

Веселись кто умен, холодей кто прочел!

– Где же здесь вопрос, когда тут одни сплошные утверждения? – спросил, подходя, некто в неизвестном.

ГЛАВА ПЯТАЯ

БОРМОТУХА

Лафит с цимлянским.

    Пушкин

Со всех сторон покатились бочки. В бочках было упадочного цвета пойло. Свекольный сок с типографской краской. Вино, говорили, заморское – везли из Алжира обратным рейсом в нефтяных цистернах. По-молдавски напиток назывался «Солнцедар», значит «дар солнца», по-русски – «бормотуха». Русское название происходило не от возникновения, а от действия. Выпив бормотухи, человек начинает бормотать.

Что-то свое высказывать, только невнятно. Горе, радость, забубенную печаль, огорчение от жизни – все вынесет наружу бормотуха в обыденных словах, у всех одинаково, тихо, без битья, в четверть голоса – очень демократическое вино. Разливали какие-то неприятные молодцы, темновато уже было, лиц не видать. Тетки тоже. Ковшами молочными по граненым стаканам, почти бесплатно. Смотрели, чтобы на землю не плескалось: «Пей до конца».