Собрание произведений. Т. III. Переводы и комментарии

Мать, Великая Мать, Кибеба, мать-владычица Диндима,

Сохрани меня от бешенства своего, укроти его,

А другие безумствуют пусть, буйствуют пусть там другие.

468. LXXIV

Вечно дядя Геллия все чему-то учит,

Рта не закрывает, просто уши вянут.

Все же и у Гелия есть на это средство:

Тете только глотку им заткни – она ни пикнет.

Тут, конечно, дядя возразить не может,

Ни слова не скажет, немее Гарпократа.

469. LXXVII

Руф, ты меня обманул своим дружеским расположеньем.

Что говорю – обманул? Просто свирепо надул.

Ловко подполз, словно пакостный гад ядовитый,

Все дорогое сожрал – ах и увы, увы и ах.

Ядом утробу прожег, этой вредной отравой —

Дружба, выходит, твоя косит как черная смерть.

470. LXXVIII

Галлова невестка нежнее невесты —

С кем невесть нежнее, нежели с сыном.

Галл-то наш – красавец! На большой кровати

На девицу-красавицу дивится наш красавец.

Галл придурковатый в лоб не отличает

Мужних от женатых и дядю не спросит.

471. LXXIX

Лесбий хорош. Хороша с ним Лесбия тоже.

Вместе им хорошо – считает Катулл.

В лес бы не лез бы Катулл. Со всем лесбиянством

Влез бы и сам, Лесбиев чтоб целовать.

472. LXXX

Чьи это губы-алы белым-белы?м белеют,

Словно морозной ночью рожденный иней,

Тающий рано – раньше, нежели ты, о Геллий,

Долгою негой мига достигнешь мигом?

Ах, то не о тебе ли весть голосила глухо —

Дико терзать другого друга дерзаешь, дикий?

Лечит рваные раны Виктор, увы, увечный —

Алчные губы-алы, верно твои, неверный!

473.

Нет, никого и в нашем блистательном братстве, Ювентий,

Не было бы достойней, чем ты, о любимый,

Если б не горькая участь на Умбрии дальнем взморье.

Тусклою позолотой статуи этой бледной

Здесь нам твой дух сияет, камнем отныне скован.

Смотришь, не уповая, не узнавая, внемлешь.

474. LXXXII

Квинтий, раз хочешь в глазах ты быть дорог Катуллу,

И если дорог тебе твой замечательный глаз,

И если знаешь ты тоже всех глаз что дороже,

Не отбивай у меня то, что дороже чем глаз.

475. LXXXIV

Горе с этим Аррием! – Да не горе, а горе!—

Хотя бы и не горе, ему бы только гаркнуть.

Просто удивительно, ведь вроде бы учили:

Пишется «худеющий», слышится «гудящий».

Это он от мамы, от грамотного дяди,

От дедушки по матери, от старухи-бабки.