Собрание произведений. Т. III. Переводы и комментарии

И тот Журавль, который на страже, не дает себе уснуть, подбирая в лапу ноги камешки, из-за чего твердо стоять и крепко спать он не может. Ведь Журавль спит стоя, а если не стоит, то и не спит. Я должен был бы так и делать. Ибо Журавль-охранник являет собой предусмотрительность, которая призвана охранять все прочие качества рассудка, а лапы суть воля. Ведь при передвижении на ногах рассудок переходит от одной мысли к другой, а человек – от первого деянья к следующему. Журавль берет в лапу камень, чтобы не стоять прочно и не уснуть, а предусмотрительность так руководит волей, что другие чувства доверяются ей, не опасаясь внезапных перемен.

Мужчина, который принял эти предосторожности, может ничего не опасаться.

Но если у человека нет предусмотрительности, он станет как Павлин, которому вырвали хвост. Хвост Павлина и есть предусмотрительность. Хотя он сзади, но указывает в будущее, а то, что на нем глаза, говорит о предвидении. Собственно, я утверждаю, что этот хвост смотрит вперед, а самое слово «предусмотрительность» означает именно «предвидение».

Что хвост указывает на предусмотрительность, видно по одному из качеств Льва. Ибо Лев имеет такое свойство: при невозможности обороняться от преследования в бегстве следы его заметает кисть хвоста, и никто не ведает, куда он ушел. Так же поступает мудрый человек, наделенный предусмотрительностью. Когда ему нужно сделать нечто, заслуживающее порицания, стань оно известным, он все исполнит так, чтобы оно не стало известным никогда, и его предусмотрительность скроет следы его лап, то есть добрую или дурную славу его деяний.

Поэтому хвост означает предусмотрительность, в особенности павлиний хвост из-за имеющихся на нем глаз. И я говорю: бесхвостый Павлин скверен, и столь же отвратителен непредусмотрительный человек.

Тем не менее, хоть я бы и имел столько глаз, сколько у Павлина на хвосте, все равно сила голоса могла бы погрузить меня в сон. Ибо я слышал историю о даме, во владении которой имелась великолепная Корова. Дама очень любила Корову и ни за что на свете не хотела с нею расстаться, а потому отдала под присмотр пастуху по имени Аргус.

У Аргуса было сто глаз, а спали в одно и то же время только два глаза. Так что отдыхала по очереди всего лишь пара глаз, остальные стерегли бодрствуя. Но при всем при том Корова исчезла. Ибо тот, кто захотел ее получить, послал одного из своих сыновей, обладавшего чудесным умением выдувать мелодию из длинного пустого тростника, который у него был. Сына звали Меркурий.