Собрание произведений. Т. III. Переводы и комментарии

Ибо от них можно зачать услышанное, а рожать будет так страшно и опасно! Они, эти «иные», роняют слова, которые должны были бы всю жизнь держать при себе. Ведь правда же, нельзя поступить хуже, чем породить нечто неподобающее, от чего даже царство может погибнуть. Боже, я так этого боюсь, что даже не знаю, как с собой посоветоваться. Если бы я произносила что-нибудь зачатое ухом и рожала бы ртом, оно, опасаюсь, было бы ядовитое, и ему следовало бы умереть, как, говорят, случается с Горностаевыми детками. Ведь если их отобрать у матери, отнять у них жизнь и вернуть, Горностаиха знает, как их воскресить.

Но я, конечно, этого не могу, не училась.

Потому я должна тем вернее остерегаться, что нет у меня мудрости Птицы Каландр, о которой я от Вас услыхала. У нее ведь такая природа, что она знает о больном, поправится тот или умрет, и я так от Вас уразумела, что если принести эту птицу перед лицо заболевшего в постели, то она отвернется, когда судьба ему помереть, но чудесным образом будет смотреть прямо в очи, если должен выздороветь.

Оттого я говорю, что будь я мудра, как Каландр, то не опасалась бы рожать, зачавши любым способом.

Боже мой, избавь меня от зачатия всего того, что принесло бы опасность при родах! Но и сама я должна предохраняться, если не так глупа, как человек, засыпающий под сладкие Сиренины песни. Ибо, конечно, могло случиться, что я доверилась бы Вашим, господин и повелитель, сладким речам и хитрым уловкам и погибла бы вскоре.

Поэтому мне следует обратиться к примеру Аспида, которому Вы меня обучали.

Ибо, по Вашим словам, он сторожит бальзам, истекающий с дерева, и нельзя его обмануть никаким музыкальным орудием, так как ухо у него всегда на страже, чтоб не усыпили и чтоб зрелище охраняемого не испарилось. Во имя Божие, есть у этого Змея и стратегия, и тактика, и тонкая проницательность!

Из-за этого я должна со вниманием ему подражать, да не буду надута, как Тигрица зеркалами. Ведь явно известно и видно, что, как зеркала швыряют перед Тигрицей, чтобы ее задержать, так и Вы изобретаете ради меня все эти прекрасные слова.

Они даже приятнее для слуха, нежели Тигрице ее образ, о чем уже говорилось, и я хорошо понимаю, что Вы не позаботитесь о тех, кто из-за Ваших желаний погибнет, лишь бы Ваша воля восторжествовала.

Именно так, о повелитель, будь я дама, которую этим путем задержали, мне, конечно, нужна была бы истинная Пантера. Мне ведь кажется, что меня невозможно было бы подтащить к Вам, только разве если ранить.