Линии Леи

Вагон почти опустел, осталась только одна фигура, стиснувшая в руках целлофановый пакет.

– Стоп! – скомандовал я сам себе и остановил запись. – Смотри!

Отмотав на три секунды, я начал покадрово листать изображение, специально для Алексея тыча пальцем в нужную часть экрана. Там пакет смялся сам собой и попытался выпасть из моих рук. Моё тело при этом всё так же не подавало признаков жизни.

– Не понимаю. Что там? – сказал Смыслов.

– Ну пакет. Ну вот же! – я ещё раз промотал запись назад и вперёд.

– Непонятно.

Слишком мелкое изображение. Будто тень погуще легла.

– В пустом вагоне? – я раздражался его скептицизму. – Ну ладно, давай дальше.

Картинка снова поехала вперёд. На видео пакет сам собой шевельнулся раз, другой, и я признал, что в иной ситуации сам счёл бы это огрехом записи. Даже когда он заметно подпрыгнул вверх, это ничего не доказывало. Я мог бы и сам поднять свою ношу руками. Да, не открывая глаз. Зачем? А это другой вопрос.

Качество изображения резко ухудшилось. Машинист погасил свет, окончательно давая понять, что поезд не пойдёт по маршруту.

Потом одну половину экрана перекрыла темная фигура – это мимо меня, едва не коснувшись ноги, прошёл работник метро. Даже не глянул в мою сторону! Вышел в противоположном конце вагона, убеждённый, что салон пуст.

– Как тебе это?

– Странно. Более чем, – согласился Смыслов.

– А вот теперь смотри внимательно!

На экране я вскочил, озираясь по сторонам. Отмахнулся рукой, словно от страшного насекомого.

Полетел кубарем. Дрыгнул ногой, вскочил, отпрыгнул. Всё так, как я и рассказывал "товарищу майору", но в то же время… На видео это больше походило на психический припадок, чем на реальную драку.

– Вот, вот сейчас они меня ножом ткнули! – Я невольно похлопал себя по плечу, где под курткой создавал небольшую припухлость слой бинтов.

– Но на записи этого не видно, – констатировал Смыслов.

– Нет. И то, как я делаю бросок через бедро…

– Технично, красиво, но выглядит как пантомима, – закончил он.

Оставались последние секунды записи. Поезд нёсся в тоннеле, на видео было почти черно. Моя фигура прекратила размахивать руками, теперь она просто дрыгалась, всё сильнее сползая к правому краю экрана.

За окнами посветлело – это состав выкатился на платформу. Но меня не было видно: ближняя камера не захватывала самый угол вагона, куда меня зажали невидимки. А на дальней, из противоположного конца, изображение оставалось слишком мелким и темным.