Первый лич

Секунду спустя его голос вклинился в спор, тон крикуна сразу же поубавился, а кучер вообще замолк, предоставив набольшим самостоятельно решать, кто тут прав. Попрепиравшись не дольше минуты, молодой человек вернулся и подмигнул Константину.

– С нашими бумагами везде проедем!

Экипаж медленно тронулся, съехал одним колесом с дороги, изрядно накренившись, и стал упорно пробираться вперёд, объезжая какие-то преграды.

– А что там? – поинтересовался Николай.

– Поместье Т., жуткое дело.

Неужели не слышал? Вчера ночью был в имении пожар, усадьба выгорела в пыль, в головешки! А усадьба-то знатная была, дом огромный, прямо слово – целый замок, а не дом. Да ещё дворовых построек дюжины полторы, и всё, всё сгорело до последней половицы! Тушили всю ночь, а потом и днём до обеда, а к вечеру вот видишь – народу понагнали на разбор. Да только завалы до сих пор дымятся, вряд ли даже к утру приступят к делу.

Константин всматривался в туман. Ему казалось, что он видит руины сгоревшей усадьбы, хотя на деле этого быть не могло – кто же поставит дом прямо у тракта? Наверняка разыгралось воображение от жуткого рассказа.

– Н-да, станет наша окраина ещё безлюднее, – прервал молчание Николай через некоторое время, когда коляска выровнялась и понеслась по дороге полным ходом. – На этой стороне и раньше людей не много селились, а уж как бросили болота осушать и принялась вода снова из земли выступать, так и вовсе местность одичала.

Даже с глухих деревень народ бежит, все ближе к городу хотят переселиться.

– Что же принуждает графиню жить в этакой-то глуши?

– А это ты, братец, у неё сам спроси. Тем более, сдаётся мне, вон, за поворотом уже и почтовый фонарь виднеется. Можно сказать, приехали!

2.

Имение Н. вызывало у Константина двойственные чувства. В первые минуты его охватывало, несомненно, восхищение, почти восторг. За четверть часа, что коляска взбиралась на холм по узкой подъездной дороге, рассвело окончательно, туман распался на крупные хлопья-острова.

Они сползли в низины, к болотам и оврагам, не мешая больше изучать великолепный пейзаж.

Назвать увиденное городской усадьбой язык не поворачивался. За чугунным фонарным столбом и двумя высокими белыми камнями, поверх которых на гостей скалили пасти алебастровые львы, раскинулась обширная территория, занятая домами, домиками, домишками, постройками и пристройками.