Вдоль берега Стикса

Лучше бы что путное подобрал в оружейном отделе, а то починил бы электричество! Так нет же, скрипка… Как он будет, бестолочь, оборонять подвал или, к примеру, в город на охоту ходить, когда самого старика удар хватит?

И Яков снова погружался в рассуждения про повадки местной фауны, основу основ которой составляли крысы. А Алька снова норовил улизнуть. Так и жили.

«А вот слушал бы старших, так и придумал бы что-нибудь получше, – шептал себе Алька, продираясь в узкий проход между камнями. – Додумался! Сам идёшь в логово, несёшь крысе себя на обед.

Яков бы узнал, так ремнём бы высек!»

Впереди послышался звук. Тихий, словно камешек упал на пол пещеры. Или… или крысиные когти царапнули скалу. Алька, замерев, вслушивался в темноту и глядел во все глаза. Багровый туман колыхался, накатывал волнами, Что-то… Что-то медленно приближалось с той стороны. Осторожное, хитрое. Большое.

Алька подумал про узкий шкуродёр, через который только что протискивался. Отступать можно только обратно в него. А если в нём застрять…

Крыса, хитрющая тварь, выглянула из-за угла осторожно, одним носом.

Повела усами, оценивая незнакомый запах. Ни железа, ни яда, ни пороха. Ничего из явных признаков опасности, сопровождающих поселенцев. Те без острого железа и огня в её логове вообще не показываются. Хотя теперь крыса способна расправиться сразу с тремя вооруженными рудокопами, врождённая осторожность не позволяла ей бросаться на жертву, не разведав обстановку со всей тщательностью.

Мясо. Свежее мясо. Одинокое, беззащитное, местами пораненное и завораживающе пахнущее кровью.

Кровью и страхом. Внутри крысы начал просыпаться охотничий азарт. Осторожность почти уступила место жадности, но тут в палитре запахов удалось уловить один новый, знакомый, ненавистный.

Запах врага. Шерсть на загривке крысы вздыбилась. Откуда здесь этот запах? Враг так близко? Он посмел угрожать ей не только в своей тюрьме, но и здесь, вдали от плиты?

О, крыса была умна и знала, что это невероятно. Враг никогда не покидал своего места и уж точно не сунулся бы никогда в её нору.

Это она могла, развлекаясь, улучать моменты сна и нападать на врага, яростно впиваясь в его мягкий живот или глотку. А потом мгновенно сбегать, унося в зубах кусок плоти, а разъяренный дьявол слал вдогонку огонь и молнии. Глупый, медлительный, вкусный.

Нет, враг никогда бы не решился забраться сюда, где передвигаться мог только ползком, без возможности развернуться, без защиты лап и хвоста. Это пахло от добычи.