Вдоль берега Стикса

К тому же большинство заржавелых обломков имели такой вид, точно их гнули и плавили в кузнечном горне.

«Дракона вы тут что ли держите?» – пробормотал Алька. И, шатаясь, стуча зубами от каждого прикосновения босых ступней к ледяной земле, пошёл вперед.

* * *

Пленник сидел в самом дальнем углу.

За самой большой грудой щебня. Сидел так тихо и неподвижно, что отличить в сумраке его силуэт от окружающего барахла было невозможно. Но в какой-то момент он открыл глаза и повернул голову, давая Альке возможность оценить перспективы.

Яма и впрямь оказалась огромной. Алька обследовал её не особо тщательно, понимая, что свет с ним очень ненадолго. Почти сразу случилась небольшая радость, пожалуй, первая за целую неделю, а оттого ещё более приятная. Настолько, что Алька даже не расстроился из-за отбитого пальца, когда споткнулся. Главным было, обо что он споткнулся!

Поселенцы отобрали у него эти ботинки в первый же день. Здесь вообще было туго с обувью, местные в большинстве носили самодельную жуть вроде плетёных из толстой кожи сандалий на деревянной подошве.

Отсюда вечно мокрые сбитые ноги и постоянные простуды. Выторговать у маркитантов обувку поприличнее могли позволить себе только несколько человек из приближенных к старосте-наместнику или к воеводе. Но и они при виде толстых тёплых горных ботинок пустили слюни.

За попытку отбиться от грабежа Альку избили во второй раз. Первый был за порванное ухо того дурака, что разбил скрипку. Закончив воспитательную работу, ботинки всё-таки сняли.

Долго с сомнением разглядывали и даже ковыряли пальцем в глубоком протекторе (здесь, очевидно, о резиновых подошвах никогда не слышали). Потом заметили и обнюхали логотип с клыкастым ящером. Тут бы Альке уняться, но он был слишком зол, поэтому провозгласил на всю улицу, что обувь сделана из шкуры демона, на ней лежит заклятье, которое покарает любого, кто посмеет…

Он много чего наговорил, его иной раз разбирает – не заткнуть. И когда нового владельца ботинок поутру нашли у колодца, утонувшим в корыте для лошадей, виновного немедля определили.

Конечно же, это был не сосед убитого, уже щеголявший в обновке, а негодяй и мерзкий колдун Алька.

Его и убили бы, не будь староста всё-таки поумнее прочих. Он приказал выбросить ботинки в яму, от греха подальше, и интерес поселенцев к пленнику мгновенно иссяк. Ямы они явно боялись сильнее, чем иллюзорного проклятия на каблуке. Тогда Алька еще не знал, что это за яма такая.